Архив метки: Рабство и свобода

Жванецкий о том, почему нам все можно

У Жванецкого есть уморительный рассказ «Сказка про государство и народ». Не то смех сквозь слезы, не то слезы сквозь смех. Карцев читает его как диалог. Но мой самый любимый момент – когда государство, хорошенько отругав народ за безответственность, за то, что тот все время что-нить «отвинчивает, откручивает и в мешок складывает», потом все равно разрешает ему это делать – только тихонечко. Вот как это примерно звучит:

– Куда же ты? – спрашивает государство через свою милицию.

– Да тут недалеко.

– Не поняло.

– Да рядом. Не отвлекайтесь. У вас же дела. Вон международное положение растет… Не отвлекайтесь. Мы тут сами.

– Не поняло. Что значит сами? Анархия, что ли? У нас народовластие. Это значит нечего шастать, кто куда хочет. Только все вместе и только куда надо.

– Да не беспокойтесь, тут буквально на секундочку.

– Куда-куда?

– Да никуда, ой, господи.

– А что в мешках?

– Где?

– Ну ладно иди, тока быстро. Читать далее Жванецкий о том, почему нам все можно

Поделиться

Отречемся от старого мира?

В 1939 году вышла книга Н. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма». Тот, кто воочию видел события начала 20 века в России, подытожил смысл русского коммунизма в одном наблюдении о природе русской души. Русская душа, сформировавшаяся под влиянием Византийского православия, склонна превращать все в предмет веры. Русской душе свойственно целостное, тотальное восприятие мира. Русская душа религиозна до мозга костей, простите за несуразицу. Ей хочется верить. И верить она может во все, что угодно.

В основе Византийского православия лежит мироотрицание. Монашеская святость. Полное отречение от мира и самопожертвование ради спасения души. Это называется одним всеобъемлющим словом – подвиг. Подвиг есть отрицание мира и себя ради Царства Небесного, и это ядро русского сознания. Такое отношение к миру возможно только при наличии полной, непререкаемой и безусловной веры. Русский человек на все смотрит религиозно. На царя, на отечество, на человека, на землю, на воду, на труд, на хлеб, на будущее, на прошлое, на язык. Для него нет ничего несакрального. Он освящает все. Читать далее Отречемся от старого мира?

Поделиться

Даль иная

У каждого человека есть хотя бы несколько вещей в жизни, которые он делает хорошо. Но хорошо это еще не все. Есть вещи, которые ты делаешь не просто хорошо; что-то вдруг начинает из тебя бить и струиться, как потоки из невидимого источника. Находящиеся вокруг тебя в этот момент люди оживают и начинают подтверждать кивками и голосами, что, мол, здорово. Но даже если и не подтверждают, то все равно видно, что это им интересно, «это» вызывает в них живейший отклик.

Когда ты делаешь «это», ты как будто полностью перестаешь помнить о себе. Тебя что-то захватывает и тащит. Недавно рассказывал одним американским товарищам про метафору. В целом. Пока не начал, и не подозревал, что эта тема настолько мною прожита и пережита, что из нее, как из некоего портала, можно дошагать до каких-то невообразимо красивых вывертов бытия. Времени, впрочем, было мало. Потом, по послевкусию, я понял, что это было «оно». То самое – для чего ты был создан.

У Визбора есть пророческая песня, о том, как нас время от времени зовет гений. Помните: «Какая музыка была, какая музыка звучала, она совсем не поучала, а лишь тихонечко звала… Нас гений издали приметил и, разглядев, кивком ответил и ДАЛЬ ИНУЮ ПОКАЗАЛ. Там было очень хорошо, и все вселяло там надежды, что сменит жизнь свои одежды, ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля». Человек мотивируется многими вещами: в иные моменты нам нужно понуждение, поучение, понукание. Но бывают моменты, когда нас побуждает ДАЛЬ ИНАЯ. Читать далее Даль иная

Поделиться

Колхоз и Троица

У Клайва Льюиса есть интересное описание дружбы в трактате о любви (если я не ошибаюсь). Дружба – это единственный род отношений, которые не строится на какой-либо земной зависимости. Подумайте сами: как только вы чувствуете, что ваш друг хочет получить от вас что-то, кроме вас самих, у вас тут же пропадает желание с ним дружить. Мы понимаем, что ему нужен не я, не то, кем я являюсь, а что-то иное, что я могу дать: эмоциональную поддержку, финансы, бытовую или соседскую помощь, побег от одиночества, возможность послужить «нуждающемуся» и т.п.

Дружба не терпит зависимости. Все другие типы связей между людьми построены на обязательствах, и только дружба дает другому быть самим собой. Потому что такова ее суть – наслаждение другим в его отличии от всех остальных. Высший символ дружбы – Троица. Неслиянность трех уникальных лиц при полной их нераздельности. Противоположностью дружбы, в определенном смысле, является колхоз. Колхоз, или «колхозность» – это поглощение индивидуального, личностного «я» коллективным «мы». «Мы» всегда важнее, чем «я». В «колхозном» сообществе человек жертвует своим «я», но не потому что хочет, а потому что вынужден. Он зависим. Читать далее Колхоз и Троица

Поделиться

Третье искушение сатаны

Время от времени задумываюсь, почему Христос не утвердил свое Божество однозначно и бесповоротно каким-нибудь ярким и бесспорным доказательством. Мог же он, например, написать на небе большими буквами: «Я действительно Бог». Или превратиться у всех на глазах в розового слона. А потом исчезнуть, как Бильбо с кольцом. Или что-нибудь в этом духе. Но в том-то и дело, что он не в этом Духе. Ему ничего не стоило утвердить свой авторитет каким-нибудь окончательным знамением, но он этого не сделал.

Потом я подумал, что это как раз то, что Христос отверг в третьем искушении сатаны. Тот предлагал ему утвердить свой авторитет с помощью бесспорного доказательства — на глазах у всех броситься с крыла храма. Конечно, прилетели бы ангелы, и весь народ был бы на коленях, поклоняясь новому царю. Что плохого? Разве не было бы всем людям благо? Они бы признали Христа царем. Всякое колено преклонилось бы пред ним. Разве не к этому все идет (Фессалоникийцам 2:10)?

Очевидно, Богу не нужно такое поклонение. Потому что Христос не утверждает себя как внешний авторитет. Он хочет, чтобы его узнали. Узнавание — действие не внешнее, а внутреннее. Узнать в человеке друга нельзя, пока ты в общении с ним не прочувствовал его личность, которая становится тебе интересной. Внешне мы общаемся со многими людьми, но знаем немногих. Внешнее присутствие человека с нами еще не означает его «подлинного присутствия» с нами.

Есть ли у вас в жизни люди, которые подлинно присутствуют с вами? Часто мы путаем внешнее присутствие человека с его подлинным присутствием. Подлинное присутствие человека настигает тебя как откровение, когда ты в общении с ним распознал в нем какую-то ценность. Можно провести с человеком полжизни, но так и не встретиться с ним. Что такое подлинное присутствие человека в нашей жизни? Это когда мы в своем опыте узнаем «его самого» за внешней оболочкой. Узнаем его лицо. И тогда не так уж важно, с нами он физически или нет.

Подлинный, внутренний человек не может быть узнан внешними чувствами. Присутствие личности познается сверхчувственно. Оно приходит как откровение. Чтобы осознать Присутствие в своей жизни, невозможно полагаться на чувства. Христос, как Богочеловек, отказывается являть нам себя в непосредственном чувственном опыте. Он мог бы легко это сделать, если бы поддался искушению сатаны. Но он никогда не стал бы для нас внутренним авторитетом. Тем, чью беспредельную ценность мы «узнали», «распознали». Подлинное присутствие Бога в жизни распознается только сверхчувственно.

Отсюда странная фраза Христа: «Хорошо для вас, что я ухожу. Иначе не пришел бы Другой». Если бы Христос остался с нами во плоти, мы никогда не узнали бы его подлинного присутствия. В Духе. Подлинное присутствие Бога в нашей жизни распознается только сверхчувственно, через Дух. Дух Божий распознается духом, который в нас. Как в сказках: «Здесь русским духом запахло». Как «пахнет» Святой Дух? Знающий этот запах, не спутает его ни с чем.

Поговорив с человеком какое-то время, всегда чувствуешь его «дух». Пообщавшись с носителем Духа Божьего, всегда понимаешь — «это Дух Христов». Он чувствуется, у него есть запах, но это сверхчувственный запах. Дух дышит, и запах его слышишь. Благо, что Христа нет с нами в непосредственном чувственном опыте, иначе мы не узнали бы его в подлинном Присутствии. Он был бы для нас внешним авторитетом, земным царем, таким же, как все остальные монархи, которым нет никакого дела до внутреннего состояния своих подчиненных. Им нужно лишь внешнее подчинение.

Но Бог хочет встречи с нами во внутреннем человеке. Распознавая Бога в деталях повседневной жизни, мы вдыхаем Дух Христов. Сверхчувственный запах его присутствия. Если вы не «чувствуете» Бога, значит Бог хочет показать вам свое подлинное присутствие. Эта пустыня чувств и есть то самое место, где нам открываются источники. Именно в пустыне нас озарит мысль: «Я не вижу его глазами, не чувствую плотью, но узнаю его Дух — в каждом повороте событий, в каждом взгляде, в каждом действии, в каждой «случайности».

Поделиться

Как перепрограммировать нейронные связи

Рабство — естественное состояние плотского человека. Быть рабом значит в любой ситуации видеть себя зависимым только от людей. От тех, кто имеет над тобой власть. Быть свободным значит в любой ситуации видеть, что в конечном итоге ты зависишь не от людей, а от Бога. Человек — лишь посредник в исполнении Его замыслов.

Раб осознает свою зависимость и идет на поклон к людям. Свободный осознает свою зависимость, но идет на поклон к Богу. Свобода — понятие исключительно духовное, потому что свобода есть особый вид зрения. Видение того, чего раб не видит. Каждый из нас балансирует на острие рабства и свободы каждую секунду. Что мы видим перед собой прямо сейчас?

Видим ли мы только паутину горизонтальных зависимостей, из которой никак не выберешься, пока не пойдешь на поклон к людям и не принесешь им жертву? Или мы видим пробивающийся сквозь грозовые тучи вертикальный луч, по которому мы, как по лестнице Иакова, восходим на небеса и спускаемся обратно? От кого мы зависим? Чем сложнее наша ситуации, тем острее этот вопрос.

Раб хочет благополучия и комфорта прямо сейчас и готов поклониться кому угодно, лишь бы получить то, что ему надо. Если в Египте было мясо и огурцы, возвращаемся в Египет. Он один в этом мире, ему не от кого ожидать милости. Свободный не заботится о своем будущем, он разжимает хватку и отпускает его по водам. Он оглядывается вокруг и видит манну, которая всегда падает только на один день.

Пища свободного — манна, которая дается только на сегодня. Что будет завтра? Не наша забота. Либо другая манна, либо земля обетованная. Пища раба — мясо и огурцы. Не то, что падает с неба, а то, что растет на земле. Что делаем мы: собираем манну, падающую с неба, или бежим на поклон к рабовладельцам, распоряжающимся землей? Читать далее Как перепрограммировать нейронные связи

Поделиться