Собака бывает кусачей…

В книге Уэйна Джейкобсена «Он меня любит» есть одна иллюстрация, которая очень многое раскрывает в природе человека (как минимум, меня). Автор рассказывает о своей жене, которая очень любит бродячих псов. Она – одна из тех, кто не пройдет мимо ни одной бездомной твари. Она их подберет, накормит, отмоет от блох и пристроит в хорошие руки. Но вот беда – некоторые псы не доверяют людям. Когда она пытается подойти к ним поближе, они убегают в кусты, рычат и скалят зубы.

Что делать? Она не оставляет попыток выманить их из кустов едой и лаской. Она оставляет еду, отходит подальше и смотрит. Собаки выходят из своего укрытия, съедают еду и убегают. На следующий день они приходят снова. Она снова пробует подойти ближе, но они прячутся и рычат. Снова оставляет еду и отходит на почтительное расстояние. Так может продолжаться очень долго. Но в конце концов (не всегда, но часто), собака начинает доверять, выходит из укрытия и позволяет себя погладить. Тогда она ведет их домой и совершает все вышеупомянутые процедуры.

Человек – та же собака. Когда ты видел в жизни много негатива, жестокости и страданий, нелегко оставаться самим собой. Хронический негатив постепенно лишает тебя способности доверять. Ты убегаешь в кусты, рычишь на людей и скалишь зубы. Конечно, в глубине своей песьей души ты просто хочешь внимания и ласки (и еды тоже), но тебе сейчас не до этого. Надо выживать. Выживание становится образом жизни и подсознательным образом мышления. Доверять мы не в силах. Хотя хотелось бы.

И вот приходит Бог. Он приходит с любовью, но мы ему не верим и не подпускаем близко. Мы прячемся в кусты. И рычим. Мало ли почему он сейчас поднял руку… А вдруг он хочет шарахнуть нас по башке, как только мы подойдем поближе (на самом деле, он кидает нам мясо). Ведь в прошлом все делали именно так. Каждый его жест и каждое слово мы интерпретируем из своего собачьего опыта. «Он подманивает нас, чтобы потом пнуть нас хорошенько. На самом деле, ему нет до нас дела. Если мы подойдем близко, он нас убьет на месте».

Но Бог не оставляет усилий. Он добивается нашего расположения. Он нас обхаживает. Постепенно у нас закрадывается мысль: «Он отличается от других людей, с которыми мы встречались. С ним более безопасно». Мы немного выходим из укрытия, но чуть что – сразу бежим обратно в кусты. По привычке. Проходит время – мы ни разу не видели его злым и неприветливым. Он каждый день приходит, чтобы нас покормить и с нами поговорить. Мы начинаем понимать, что все то плохое, в чем мы его подозревали, – лишь чушь собачья. Мы интерпретировали его слова, интонации, поступки и жесты как желание причинить нам зло. Но теперь закрадывается надежда – неужели все не так?

Все мы, живущие в мире зла, в той или иной степени – бродячие собаки. Всем нам досталось. Нам свойственно смотреть на Бога через призму опыта жестокости. И в этом свете Бог часто выглядит неприглядно. Он от нас чего-то требует, втайне хочет от нас чего-то получить, ищет своего, заставляет нас его слушаться и т.п. Мне часто кажется, что Ветхий Завет – это восприятие Бога бездомными псами, которые пытаются разгадать его характер, сидя в кустах и дрожа от страха. Но чем ближе к Новому Завету, тем все больше и больше мы видим в откровениях проблески настоящего Бога. Смотреть на Бога объективно можно только тогда, когда ты познал его любовь.

Мне очень непривычно думать, что по-настоящему меняет только любовь. Я привык быть к себе жестким, требовательным, даже суровым. Никто меня особо этому не учил – жизнь научила. Нам свойственно думать, будто нужно хлестать себя плетьми, иначе ты никогда не изменишься. И это действительно работает. Изменение есть. Но это не изменение, рожденное доверием. Оно не выросло изнутри в результате любви и заботы. «Или не разумеешь, что благость Божья ведет тебя к покаянию?» Видимо, не разумею. Все кажется, что суровость и жесткость ведут к изменению. Но нет – все же благость.

Где-то внутри нас сидит бедный, напуганный пес, которого нужно приласкать. Дать ему еды и внимания. Видеть его, слышать его, терпеливо пережидать его рычания, зная, что однажды он выйдет из своего укрытия. Но только тогда, когда он почувствует себя в БЕЗОПАСНОСТИ. Он перестанет убегать, рычать и скалить зубы. Он будет весел и бодр. Он будет доверять. Он пойдет за тобой, зная, что ты его никогда не предашь. И он даст отмыть себя от блох – чтобы быть «чистым и непорочным».

Facebook Comments
Поделиться

Тебе-е-е-е надо, ты и бе-е-е-е-ри

Помните в мультике «Алиса в зазеркалье» есть сцена, когда Алиса оказывается в магазине и просит белую овцу подать ей яйцо. Та отвечает довольно грубо: «Я никому ничего не даю. Тебе-е-е-е- надо, ты и бе-е-е-е-ри». В детстве я все думал: «Странная овца, она так всех покупателей разгонит». Но у Льюиса Кэррола во всем есть своя мораль – нужно только ее хорошенько поискать.

Как сказал один психолог, разумеется, метафорически: «Я кормлю только тогда, когда у меня в груди прилило молоко. А когда молока нет, я ничего не даю – это бесполезно». Метафора, по-моему, точная. Если ребенку давать грудь, когда молока нет, бедняга измучается, но так ничего и не получит – пока молоко не прильет. Но если молоко есть, он возьмет его сам.

Время от времени встречаю людей, в которых есть избыток жизни. Они никому ничего не «дают». Встретившись с ними, ты сам берешь, потому что льется. В их груди полно молока. Они никому ничего не дают в том смысле, что им это и не нужно. В них столько жизни, что стоит им оказаться где-то, люди сами слетаются как пчелы на мед. Из них само течет, а ты пьешь, избыток.

Все больше убеждаюсь, что невозможно любить от пустоты. Невозможно давать, не имея. То, что у тебя есть, будет изливаться. То, чего у тебя нет, невозможно дать. Любить других можно, только познав любовь к себе. Это очень видно на детях. Был такой эксперимент: между мамой и ребенком был установлен контакт взглядов, но потом мама на 2 минуты сделала лицо абсолютно бесстрастным (так было условлено). До того ребенок излучал счастье, но потом стал нервно ерзать, озираться по сторонам, всхлипывать. Взгляд его потух – пока мама снова не стала реагировать с обычной мимикой. Читать далее Тебе-е-е-е надо, ты и бе-е-е-е-ри

Facebook Comments
Поделиться

Водка и телевизор

Когда я спрашивал своего деда о войне, тот молчал как разведчик. Собственно, он и был разведчик. Бабушка потом показывала его военные фотографии, как он брал языка, как дошел до Германии, и, конечно, с удовольствием демонстрировала его награды. Мне в 12 лет хотелось знать, как оно было на войне на самом деле. Но дед только махал рукой и указывал на телевизор, мол, смотри «Семнадцать мгновений весны». Я смотрел, впечатлялся, а потом опять спрашивал: «А про себя-то расскажи».

Молчание. Пил он регулярно, и как все его друзья-фронтовики. И тогда ему, видимо, становилось легче. Он начинал улыбаться и вырезать мне из бумаги лебедей. Видимо, портвейн помогал ему на время забыть то, что о чем страшно было вспоминать. И тогда я, пользуясь моментом, снова спрашивал его о войне, но опять не получал вразумительного ответа. Джордан Питерсен, профессор психологии университета Торонто, рассказывает о феномене «фальсификации опыта» под воздействием внутренней травмы. Читать далее Водка и телевизор

Facebook Comments
Поделиться

Отречемся от старого мира?

В 1939 году вышла книга Н. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма». Тот, кто воочию видел события начала 20 века в России, подытожил смысл русского коммунизма в одном наблюдении о природе русской души. Русская душа, сформировавшаяся под влиянием Византийского православия, склонна превращать все в предмет веры. Русской душе свойственно целостное, тотальное восприятие мира. Русская душа религиозна до мозга костей, простите за несуразицу. Ей хочется верить. И верить она может во все, что угодно.

В основе Византийского православия лежит мироотрицание. Монашеская святость. Полное отречение от мира и самопожертвование ради спасения души. Это называется одним всеобъемлющим словом – подвиг. Подвиг есть отрицание мира и себя ради Царства Небесного, и это ядро русского сознания. Такое отношение к миру возможно только при наличии полной, непререкаемой и безусловной веры. Русский человек на все смотрит религиозно. На царя, на отечество, на человека, на землю, на воду, на труд, на хлеб, на будущее, на прошлое, на язык. Для него нет ничего несакрального. Он освящает все. Читать далее Отречемся от старого мира?

Facebook Comments
Поделиться