Колхоз и Троица

У Клайва Льюиса есть интересное описание дружбы в трактате о любви (если я не ошибаюсь). Дружба – это единственный род отношений, которые не строится на какой-либо земной зависимости. Подумайте сами: как только вы чувствуете, что ваш друг хочет получить от вас что-то, кроме вас самих, у вас тут же пропадает желание с ним дружить. Мы понимаем, что ему нужен не я, не то, кем я являюсь, а что-то иное, что я могу дать: эмоциональную поддержку, финансы, бытовую или соседскую помощь, побег от одиночества, возможность послужить «нуждающемуся» и т.п.

Дружба не терпит зависимости. Все другие типы связей между людьми построены на обязательствах, и только дружба дает другому быть самим собой. Потому что такова ее суть – наслаждение другим в его отличии от всех остальных. Высший символ дружбы – Троица. Неслиянность трех уникальных лиц при полной их нераздельности. Противоположностью дружбы, в определенном смысле, является колхоз. Колхоз, или «колхозность» – это поглощение индивидуального, личностного «я» коллективным «мы». «Мы» всегда важнее, чем «я». В «колхозном» сообществе человек жертвует своим «я», но не потому что хочет, а потому что вынужден. Он зависим. Читать далее Колхоз и Троица

Facebook Comments
Поделиться

Что такое разговор

Одна из тем, которая практически никак не освещается христианством, это тема разговора. Есть тема учения, молитвы, спасения, чтения Библии, духовных практик и т.п., но о разговоре почти никто не рассуждает. А ведь разговор – это сердцевина любых отношений. Неудивительно, что Бог кажется нам далеким. Как может быть близок тот, с кем ты не говоришь? Мы заняты чем угодно – читаем Библию, молимся, слушаем проповеди, ходим в церковь, но с ним не говорим. Он дистанцирован от нас всем набором вещей, которые мы делаем, чтобы к нему приблизиться.

Да и как с ним говорить? Разговор – вообще вещь странная. Разговору не научишь. Не проведешь семинар. Не опишешь в учебнике. Разговоры бывают у всех, но настоящие разговоры – большая редкость. Как писал Александр Пятигорский, «если я знаю, что где-то есть хороший собеседник, я готов ползти туда на коленях». Бог – хороший собеседник, но дистанция между нами – результат отсутствия разговора. Любой человек, имевший в жизни хороший разговор, знает простую истину: чтобы был разговор, нельзя контролировать собеседника. Иначе разговор рушится. Свобода и непредсказуемость – залог настоящего разговора.

Когда идет разговор, никогда заранее не знаешь, куда он выведет. Если ты знаешь, значит ты контролируешь разговор, и это уже не разговор. Настоящим разговором невозможно управлять. Как только ты вписал его в схему, он исчез. Он – поток, которому нужно довериться. Как Авраам пошел туда, куда не знал. Он знал лишь то, что ему было обещано благо. И он доверился Тому, кто вел, – не зная, куда идет. На этом пути ему было нелегко – он то и дело возвращался к контролю отношений. Но контроль привел только к рождению Измаила.

Все мы знаем, что такое «Измаилов разговор». Это – вымученный разговор, когда мы тужимся, что бы такого сказать. Но мы способны родить только ветер, пургу, принужденность. Это не то, что к нам приходит как дар. Как много вокруг вымученных разговоров, натужных связей, бесплодной информации. Натянутые разговоры – это вымученное дитя нашего контроля. Мы хотим управлять разговором вместо того, чтобы следовать за ним. Следовать – страшно, это требует уязвимости. Жизни в шатрах, когда любой может причинить тебе вред. Но Авраам жил в шатрах, потому что был Последователем. Он шел за Тем, кто говорил. И, наконец, ему был дан Исаак. Сын обетования. Сын дан нам.

«Сын дан нам» – это в первую очередь об Иисусе Христе, но косвенно – об Исааке и о каждом из нас. Сын может быть только ДАН. Он не может быть ВЗЯТ. Исаак и Иисус – духовная метафора того, что рождается без человеческих усилий. «Контролер» всегда получает вымученность, натянутость, принужденность. «Последователь» принимает дар. Настоящий разговор – это ожидание Исаака. Ожидание дара, через который благословляешься ты и все народы земли. Почему одни разговоры получаются, а другие – нет? Потому что мы либо контролируем, либо следуем. Либо рожаем Измаила, либо ждем Исаака.

Бывали ли у вас разговоры, которые лучше всего описать как подарок? Вдруг собеседник говорит что-то, а у вас загорается сердце – да, это именно то! Этот момент – высший дар общения. Искра. Вспышка. Жизнь. Призыв. Голос Проводника, веяние Духа. Ради таких моментов, хочется ползти к Собеседнику хоть на край света. Они окрыляют. Говорить с Богом значит не контролировать то, что он скажет. Не следовать схемам. Не думать, что я заранее знаю, что он должен сказать. Это значит отказаться от шаблонов, конструктов и моделей о том, как, где, когда и через что он говорит. Это значит принять его как непредсказуемого живого Собеседника – ты никогда не знаешь, что и как он скажет.

Но в этом-то и жизнь! Перед нами живой Бог, а не безгласные идолы. Бог говорит! И всегда что-то другое. Но все наши конструкты о том, что и как он говорит – это Измаил, который убивает своего брата. Измаила нужно изгнать – иначе Исаака не спасти. Разговор с Богом – это путь к Исааку, когда мы с замиранием сердца ждем: что же он скажет на этот раз? Мы ничего не знаем заранее, кроме одного – будет подарок. Сын дан нам. Но Сын не взят нами.

Недаром древние отцы приветствовали друг друга фразой – как идет молитва? Мы живем в век технологий, механизмов и конструктов. Общение с Богом нам рисуют как еще один управляемый механизм. Но чем больше мы механизируем общение, тем больше мы удаляемся от Бога и друг друга. Чем больше схем, тем шире пропасть. Разожмем ли мы руку, как Бильбо отпустил кольцо? Отпустим ли контроль? Если да, то воистину мы дети Авраама, ибо ходим стопами того, кто шел, не зная куда. Это и вменилось ему в праведность; вменится и нам.

Facebook Comments
Поделиться

Третье искушение сатаны

Время от времени задумываюсь, почему Христос не утвердил свое Божество однозначно и бесповоротно каким-нибудь ярким и бесспорным доказательством. Мог же он, например, написать на небе большими буквами: «Я действительно Бог». Или превратиться у всех на глазах в розового слона. А потом исчезнуть, как Бильбо с кольцом. Или что-нибудь в этом духе. Но в том-то и дело, что он не в этом Духе. Ему ничего не стоило утвердить свой авторитет каким-нибудь окончательным знамением, но он этого не сделал.

Потом я подумал, что это как раз то, что Христос отверг в третьем искушении сатаны. Тот предлагал ему утвердить свой авторитет с помощью бесспорного доказательства — на глазах у всех броситься с крыла храма. Конечно, прилетели бы ангелы, и весь народ был бы на коленях, поклоняясь новому царю. Что плохого? Разве не было бы всем людям благо? Они бы признали Христа царем. Всякое колено преклонилось бы пред ним. Разве не к этому все идет (Фессалоникийцам 2:10)?

Очевидно, Богу не нужно такое поклонение. Потому что Христос не утверждает себя как внешний авторитет. Он хочет, чтобы его узнали. Узнавание — действие не внешнее, а внутреннее. Узнать в человеке друга нельзя, пока ты в общении с ним не прочувствовал его личность, которая становится тебе интересной. Внешне мы общаемся со многими людьми, но знаем немногих. Внешнее присутствие человека с нами еще не означает его «подлинного присутствия» с нами.

Есть ли у вас в жизни люди, которые подлинно присутствуют с вами? Часто мы путаем внешнее присутствие человека с его подлинным присутствием. Подлинное присутствие человека настигает тебя как откровение, когда ты в общении с ним распознал в нем какую-то ценность. Можно провести с человеком полжизни, но так и не встретиться с ним. Что такое подлинное присутствие человека в нашей жизни? Это когда мы в своем опыте узнаем «его самого» за внешней оболочкой. Узнаем его лицо. И тогда не так уж важно, с нами он физически или нет.

Подлинный, внутренний человек не может быть узнан внешними чувствами. Присутствие личности познается сверхчувственно. Оно приходит как откровение. Чтобы осознать Присутствие в своей жизни, невозможно полагаться на чувства. Христос, как Богочеловек, отказывается являть нам себя в непосредственном чувственном опыте. Он мог бы легко это сделать, если бы поддался искушению сатаны. Но он никогда не стал бы для нас внутренним авторитетом. Тем, чью беспредельную ценность мы «узнали», «распознали». Подлинное присутствие Бога в жизни распознается только сверхчувственно.

Отсюда странная фраза Христа: «Хорошо для вас, что я ухожу. Иначе не пришел бы Другой». Если бы Христос остался с нами во плоти, мы никогда не узнали бы его подлинного присутствия. В Духе. Подлинное присутствие Бога в нашей жизни распознается только сверхчувственно, через Дух. Дух Божий распознается духом, который в нас. Как в сказках: «Здесь русским духом запахло». Как «пахнет» Святой Дух? Знающий этот запах, не спутает его ни с чем.

Поговорив с человеком какое-то время, всегда чувствуешь его «дух». Пообщавшись с носителем Духа Божьего, всегда понимаешь — «это Дух Христов». Он чувствуется, у него есть запах, но это сверхчувственный запах. Дух дышит, и запах его слышишь. Благо, что Христа нет с нами в непосредственном чувственном опыте, иначе мы не узнали бы его в подлинном Присутствии. Он был бы для нас внешним авторитетом, земным царем, таким же, как все остальные монархи, которым нет никакого дела до внутреннего состояния своих подчиненных. Им нужно лишь внешнее подчинение.

Но Бог хочет встречи с нами во внутреннем человеке. Распознавая Бога в деталях повседневной жизни, мы вдыхаем Дух Христов. Сверхчувственный запах его присутствия. Если вы не «чувствуете» Бога, значит Бог хочет показать вам свое подлинное присутствие. Эта пустыня чувств и есть то самое место, где нам открываются источники. Именно в пустыне нас озарит мысль: «Я не вижу его глазами, не чувствую плотью, но узнаю его Дух — в каждом повороте событий, в каждом взгляде, в каждом действии, в каждой «случайности».

Facebook Comments
Поделиться

Как перепрограммировать нейронные связи

Рабство — естественное состояние плотского человека. Быть рабом значит в любой ситуации видеть себя зависимым только от людей. От тех, кто имеет над тобой власть. Быть свободным значит в любой ситуации видеть, что в конечном итоге ты зависишь не от людей, а от Бога. Человек — лишь посредник в исполнении Его замыслов.

Раб осознает свою зависимость и идет на поклон к людям. Свободный осознает свою зависимость, но идет на поклон к Богу. Свобода — понятие исключительно духовное, потому что свобода есть особый вид зрения. Видение того, чего раб не видит. Каждый из нас балансирует на острие рабства и свободы каждую секунду. Что мы видим перед собой прямо сейчас?

Видим ли мы только паутину горизонтальных зависимостей, из которой никак не выберешься, пока не пойдешь на поклон к людям и не принесешь им жертву? Или мы видим пробивающийся сквозь грозовые тучи вертикальный луч, по которому мы, как по лестнице Иакова, восходим на небеса и спускаемся обратно? От кого мы зависим? Чем сложнее наша ситуации, тем острее этот вопрос.

Раб хочет благополучия и комфорта прямо сейчас и готов поклониться кому угодно, лишь бы получить то, что ему надо. Если в Египте было мясо и огурцы, возвращаемся в Египет. Он один в этом мире, ему не от кого ожидать милости. Свободный не заботится о своем будущем, он разжимает хватку и отпускает его по водам. Он оглядывается вокруг и видит манну, которая всегда падает только на один день.

Пища свободного — манна, которая дается только на сегодня. Что будет завтра? Не наша забота. Либо другая манна, либо земля обетованная. Пища раба — мясо и огурцы. Не то, что падает с неба, а то, что растет на земле. Что делаем мы: собираем манну, падающую с неба, или бежим на поклон к рабовладельцам, распоряжающимся землей? Читать далее Как перепрограммировать нейронные связи

Facebook Comments
Поделиться

Весь фокус в фокусе

И как же я был удивлен, когда на днях влез в теплую ванну. Лет 15 назад, помнится, я переключился на душ и с тех пор не переключался обратно. А ванна, надо сказать, оказалась прекрасной, с шикарным окном и видом на проливной дождь. И еще был там гидромассаж. И знаете, как бывает, когда делаешь что-то «новое», — вдруг оживают чувства. Быт затирает их до неузнаваемости, а новый опыт всегда их ворошит.

Я самозабвенно лежал в ванне, вокруг меня бурлила теплая вода, а за окном, не переставая, лил дождь. И вот еще что: в ванне оказались игрушки — племянницины. Она их не убрала. Почему-то. Честно говоря, влезая в ванну, я на них не обратил внимания. Ну мало ли что там валяется. А потом все эти уточки и лягушки вокруг меня завертелись. Я смотрел на дождь, на уточек, на деревянную линейку, которая все время била меня по подбородку, и, незаметно для себя, вдруг начал шлепать этой линейкой по воде. Оказалось очень прикольно. Линейка воду притягивает, как магнит. Читать далее Весь фокус в фокусе

Facebook Comments
Поделиться

Разговор по понятиям

От Ветхого к Новому Завету произошла определенная смена понятий. Так, например, смысл жертвы изменился. В Ветхом Завете жертва понималась как внешнее приношение физического животного. В Новом Завете понимание жертвы становится более полным — сказано, что Бог, собственно, жертв не хочет, ибо «жертвы Ты не восхотел». В Новом Завете наша истинная жертва Богу — «хвала уст». Благодарность за то, что уже совершено.

То же самое можно сказать и о целом ряде других ветхозаветных понятий, смысл которых, если не поменялся, то существенно дополнился в Новом Завете. Например, Суббота понималась как день, отделенный для Господа, а в Новом Завете суббота — синоним веры, покоя в Боге (Евр. 4:1-3). Закон в Ветхом Завете понимался как следование заповедям, а в Новом Завете любовь есть исполнение закона. Любящий исполнил закон.

Список доведенных до полноты понятий можно продолжать, и все же я замечаю, что целый ряд понятий до сих пор воспринимается нами «по-ветхозаветному». Я бы даже сказал «по-язычески». Взять, например, понятие врага. Враг в язычестве — это тот, кто нанес тебе какой-то ущерб, и ты оправдан в своей ненависти и мести к нему. Чтобы восстановить справедливость, нужно воздать ему тем же. Отсюда языческая тема мести, в том числе кровной. Это дело чести. Дело восстановления справедливости. Читать далее Разговор по понятиям

Facebook Comments
Поделиться