Tag Archives: Myths

Сотый ответ бездны

В любой момент жизни человек чувствует внутри себя какой-то вопрос. Мало ситуаций, когда все ясно. Я знаю одного человека, который начинает утро с того, что наливает себе чашечку кофе и задумывается над тем, какой у него сегодня вопрос к Богу. Вопросы бывают разные, но они всегда отражают текущее состояние души.

Я, например, могу Его спросить: «Че все так стремно?» или: «Зачем я сегодня живу?» или: «Сколько еще молиться за такого-то родственника, что-то никакого толку?»

Так или иначе, если вопрос честен, а не просто вторит благочестивым фразам типа: «Слава и честь Тебе да подобает», то человек ощущает то, что в литературоведении называется «саспенс» (интрига, напряженное внимание, беспокойство ожидания). Мы замираем в ожидании – что же будет? Неужели все останется, как есть?

Более того, мы каждую секунду живем как бы «замерев в ожидании», потому что в каждом из нас свербит вопрос: «Что же будет дальше?» Мы живем в мире саспенса, в мире, замершем в ожидании. Что будет с моими родственниками, которые живут в полной  безысходности? Неужели все так и останется? Continue reading Сотый ответ бездны

Поделиться

Энакен Скайуокер или как добро ведет ко злу

Как и любой истинный миф, миф о переходе Энакена Скайуокера на сторону зла цепляет своей непреодолимой убедительностью. Цепляет то, что на злую сторону Энакена привело, как ни странно, добро.

Еще в юношестве на могиле матери он дает себе роковое обещание: «Когда я вырасту, я стану всесильным и никогда не допущу, чтобы мои близкие страдали». Не в этот ли момент произошел его переход на сторону зла, хотя во времени он случился гораздо позже? В этот самый момент в его душе произошел торг – обладание любимым человеком в обмен на нарушение закона Божьего.

Он принял для себя решение больше никогда не расставаться с любимыми, чего бы это ему ни стоило. Доброе желание – защитить любимых от гибели – возведенное на пьедестал, превратилось в нем в бесовскую одержимость. Как сказал Тим Келлер, идол – это добро, превращенное в высшее благо.

Когда Энакену пришлось выбирать – пойти на риск потерять Падме или выбрать зло – он выбрал зло. Зло стало для него средством для достижения добра. Как иронично, что он сам «убил» Падме, почти что собственными руками – ту самую, которую хотел спасти. Когда мы ставим некое добро на пьедестал и стремимся к нему любой ценой, мы теряем это добро, уничтожаем его собственными руками. Continue reading Энакен Скайуокер или как добро ведет ко злу

Поделиться

“Бытие” слова по Клайву Льюису

В понимании Клайва Льюиса слова, которые мы используем, это застывшие, затвердевшие осколки идеальных смыслов, которые некогда были рождены в недрах Солнца. Родившись на Солнце, эти смыслы отрываются от огненной короны небесного Царя и омывают берега ближайшего к Солнцу Меркурия (у Льюиса одновременно и планета, и бог красноречия).

На Меркурии истинные смыслы обретают себе имена – становятся словами. Эти слова исходят из уст богов, поэтому они идеальны. Каждое слово несет в себе смысл, максимально близкий к первоначальному, рожденному на Солнце.

Но, улетая с Меркурия, эти слова остывают, постепенно теряют свое «бытие». Достигая Земли, слова «обрастают» значениями, дефинициями, но теряют жизнь. Становятся мертвыми и сухими. Человеку уже трудно с помощью слов объяснить что-либо. Это – проклятие Вавилона. Наш язык испорчен.

Чтобы хоть что-то сказать ясно, приходится использовать как можно больше слов. Вспомните хотя бы юридические документы. При этом каждому слову нужно дать точное определение, иначе начнется путаница в терминах. Но чем больше мы пытаемся что-то объяснить с помощью накапливания слов, тем меньше ясности.

Проклятье Вавилона не снимается наращиванием количества дефиниций, уточнением терминов. Это – ложный путь. Согласно Льюису, есть только один путь преодоления этого проклятия – поэзия. Точнее поэтическое использование слов. «Но есть одна сила – поэзии лира, что снимет проклятье с глаголов живых».

Есть моменты, когда слова как бы «вспоминают» свой небесный, первоначальный смысл. Эти моменты достигаются только через поэтическое воображение – через особый взгляд на вещи. Слово «вспоминает» свой идеальный смысл, то есть возвращает хотя бы отчасти свое бытие, когда человек с помощью поэзии, улавливает тот самый «солнечный» смысл слова. И тогда все становится ясно.

Когда мы слышим слова на этой земле, мы слышим лишь осколки подлинных значений. Это — слова без бытия. Мертвые оболочки. Обладает бытием лишь то слово, которое «искуплено» поэзией. Слово, обладающее бытием, не нуждается в разъяснениях. Оно не нуждается в уточнении, в дефинициях. Поэзия «возродила» в нем идеальный смысл, рожденный на Солнце, и такое слово становится понятным, исполнением Пятидесятницы. Языки пламени сошли на апостолов и почили на них. Они заговорили на иных языках – и всем все стало ясно.

Вавилон преодолевается Пятидесятницей. Некогда в языках пламени на Солнце родился подлинный смысл, но он угас, достигнув земли. Языки пламени, сошедшие в Пятидесятнице, снова зажигают этот потухший смысл. На этой земле слово может «вспомнить», хотя бы отдаленно, свое бытие. И тогда оно не нуждается в дефинициях.

Одна из главных бед человечества – непонимание друг друга. Отсутствие ясности. Мы наивно верим, что можем «донести» до человека то, что мы хотим сказать, с помощью слов. С помощью уточнения терминов, с помощью усовершенствованной коммуникации. Достичь ясности и понимания таким образом невозможно. Слово потеряло свое бытие. Используя мертвые слова, невозможно достичь ясности.

Слово должно быть оживлено. Ему нужно вернуть бытие. Поэзия, которая возвращает слово к жизни, есть не просто стихоплетство, а, скорее, молитва. Внутренняя молитвенная тишина, позволяющая человеку «обрести уши, чтобы слышать». И тогда слова начинают не просто звучать, а говорить. В них начинает звенеть тот самый подлинный смысл, улавливая который, ты выходишь на связь с Тем, чей совершенный символ — Солнце.

Поделиться