Category Archives: Meditations

Вот хорошо, вот красота

«Не горело ли в нас сердце наше?», – вспоминали двое по дороге в Еммаус, после того как Иисус испарился у них перед глазами в момент преломления хлеба. Они узнали его. Нутром. Не глазами. Не руками. Не как Фома. Узнали на вкус. Вкусили и познали. Распробовали. Учуяли. Что-то затрепетало. Когда он еще говорил. Они уже стали переглядываться. Что это? Что-то знакомое… Никто не может прийти к Сыну, если не призовет Отец.

Нутро трепетало, пело, отзывалось на зов. Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих. Водопады Божьи – бездна великая. Они гудят, зовут, призывают. Нашу бездну. И она откликается. Поет. А он… он испаряется у нас на глазах. Остается только вкус на губах. Гул в ушах. Холодок на спине.

Недавно посмотрел ролик на Youtube о слепой певице, которая пела у станции метро. https://www.youtube.com/watch?v=cZvZ3j-ud0U Она участвовала в конкурсе с призом 100 000 рублей. Интересно было наблюдать за реакцией людей, которые ее слушали. Но еще более интересно было то, что иногда ее лицо искажалось гримасой, какая часто бывает у слепых. Я не смог сдержать слез. Какая красота! В этом искаженном лице! И вдруг я понял, кого увидел.

Его искаженный лик. И его красоту. «Где, когда мы видели Тебя алчущим?» В одном из малых сил. Это Я. Узнали? Он в том, в ком мы меньше всего ожидаем его увидеть. В тех, чей лик искажен. В тех, чья душа искажена. В тех, к кому не хочется прикасаться. В тех, к кому не хочется приближаться. «Мы отвращали от него лицо свое». Трудно на него смотреть. Но не смотреть невозможно.

Увидеть Христа – там, где все искажено, и в том, от кого хочется отшатнуться. Он там. Больше всего в тех, на кого трудно смотреть. Но он там. И хочет, чтобы я его узнал. Не глазами. Не ушами. Не перстами. Не так, как Фома. Как Магдалина, когда она услышала свое имя: «Мария». И все стало ясно. Как Петр, который прыгнул в воду в чем мать родила, когда услышал знакомое: «Закинь сети по ту сторону лодки».

Христос везде, во всем, во всех. Даже в тех, от кого хочется отвернуться. Особенно в них. Лик их искажен, но там красота. Но она открывается напоследок. Когда мы прошли с ней по дороге в Еммаус, она говорила нам свои речи, мы слышали ее голос, сердце в нас трепетало, мы ели хлеб. И вдруг – бездна! Это голос водопадов Твоих! Это – Ты. Я повсюду с Тобою встречаюсь. Когда рву мимоходом цветы иль на чей-то поклон отвечаю.

Но нет, постой. Уж где-где, а в этом-то человеке его быть не может! Он слишком не такой. В нем все не так. В нем все искажено. И сам он весь какой-то испорченный. Хочется отвернуться. Не смотреть. Отгородиться стеной. Там Бога нет. И быть не может. Все слишком искажено. Смотрю на него искоса, низко голову наклоня. Подозрительно выглядываю из-за своей безопасной стены. Говорю в сердце: «Фу». Натягиваю дежурную улыбку. «Я-то лучше его, – думаю. – Чище. Правильней. Бог со мной».

А что он? Тот, нечистый? Он несмело поднимает глаза к небу, и вдруг начинает говорить. И в его дрожащем голосе ты слышишь… Другой голос. Стена твоя испаряется, как не бывало. Как я мог быть так слеп! Не он слеп, а я. Не он с искаженным ликом, а я. Не он с испорченной душой, а я. А что же он? Он просто «малый сей». Он просто Христос… Вот хорошо, вот красота.

Поделиться

Четче, ярче, звонче

«Направь все свое внимание на то, что Бог делает прямо сейчас и не парься о том, что будет завтра». Так звучат слова Иисуса: «Не заботьтесь…завтрашний сам позаботится о своем» в переводе «Message» Юджина Питерсона. Я лежал на полу второго этажа на мансарде небольшого домика посреди Кордельер и погружался в сон. Справа от меня похрапывал Ян, утомленный недавними прыжками по скалам. Слева свернулся калачиком Сема – виднелась только груда одеял, под которыми он себя «закопал».

Я перевернулся на живот и стал смотреть в окно. Среди еловых ветвей на темном калифорнийском небе поблескивала звезда. Я был в моменте. В голову время от времени стучались беспокойные мысли – о том, о сем. Я знал, что, если начну их думать, остановиться будет тяжело. И я не стал. Не стал думать о том, что может быть. Передо мной был момент. Все остальное – не мое дело.

Я мысленно переложил ВСЁ на Бога. Стало легче. Ян захрапел четче. Сема стал спать глубже. Пространство стало яснее. Сознание чище. Все стало проще. Или так мне показалось. Я улыбнулся, вспомнив, как сегодня днем мы ныряли в озеро Эхо, а потом дрожали как цуцики с полвечера. Вода – градусов +15, от силы. Тук-тук – снова застучали беспокойные мысли. Я перенаправил их по адресу. На, Бог. Держи. Бог взял. Все внимание на сейчас.

Было тихо и тепло. Я разглядывал своды крыши, подсвечиваемые полоской света, сочившегося из-под двери ванной. Редко выпадает случай засыпать на мансарде под такой покатой крышей. Домик небольшой, но приятный. Построен из камня и дерева в 1921 году. Представил себе, как кто-то строит себе летний домик посреди гор Сьерра Невада в то время, как в России бушует красный террор. В голове не уложилось.

Тук-тук, снова застучали мысли – опять передал Богу. С каждой «передачей» становилось все легче. И я как будто сам становился легче. В теле какая-то приятная гибкость образовалась. Стало спокойно. Очень спокойно. Редко когда чувствуешь себя так спокойно. Бог делает что-то прямо сейчас. Для меня. Для тех медведей, которые ходят по склонам нашей горы – мы видели накануне троих. И для елей. И для гор.

Горы лежали вокруг, словно великаны, упавшие рядом с озерами, чтобы напиться кристально чистой воды. Они были спокойны, торжественны и неподвижны. Глядя на них, я тоже был спокоен, торжественен и неподвижен. И внутри меня росла моя собственная неподвижность: мысленный шум утихал, сознание яснело, Ян храпел, Сема ерзал, свет струился, а я был. Я не думал и не делал, а был.

Словно гора, на которой стоял наш дом, текущий момент был огромен и спокоен. Он тек, и я тек вместе с ним. В этом потоке меня, видимо, и застала дрема. Настоящее – как гора. Оно огромно, когда наш взгляд направлен на то, что у нас перед глазами. Оно неподвижно и непоколебимо волнениями дня завтрашнего и вчерашнего. Оно вросло корнями в почву и никуда не спешит. Спешат язычники. Им все че-то надо.

У нас же все перед глазами. У нас – доверие. Мы всё перекладываем на Него. Препоручаем Ему всё то, что было или могло бы быть. Предаем Ему день завтрашний и вчерашний. Остается только то, что есть. Мы вглядываемся, внюхиваемся, вживаемся в это “есть”. Оно открывается нам простым Присутствием того, кто всегда с нами – когда у нас есть глаза, чтоб видеть. И тогда все вокруг становится четче, ярче, чище, звонче, радостнее. Мы вошли в радость Господина…

Поделиться