Category Archives: Meditations on books

Гарри Поттер и Рождество

Греческое слово «diabolos» означает разделять, раскидывать, разбрасывать. Нам привычнее воспринимать дьявола как внешнюю силу. Но чем больше мы всматриваемся вглубь себя, тем больше мы видим разделение внутри нас. Diabolos – это, прежде всего, внутренний разлад. Разрыв внутри самого человека. «Дьявол просил сеять вас…». Это когда ты уже не можешь быть самим собой. Ты от себя отказался.

Нам свойственно делить мир по внешним признакам: на хороших и плохих, добрых и злых. Возможно, в конечном итоге, это и оправдано. Но подлинная граница добра и зла проходит не вне, а внутри нас. Сила дьявола не столько в том, что он действует на нас как внешняя субстанция, сколько в том, что он действует в нас как разделенное я. Если я себя не принимаю, во мне присутствует «diabolos», разделение.

Греческое слово «symbolon» противоположно по смыслу «diabolos». Оно означает «соединять путем сбрасывания воедино». «Sym» значит вместе. «Bolon» означает«бросаю», «кладу». Символ – это соединение того, что было разбросано. Дьявол разбрасывает. Символ собирает. Из кусочков одно целое. Символ – то, что восстанавливает нашу внутреннюю цельность.

Если человек не имеет внутренней гармонии с собой, значит он отверг какую-то часть себя. Мы что-то в себе не принимаем. Какие-то чувства, какие-то черты характера, какие-то желания или побуждения. Внутри уже не один человек, а два, или даже больше. Все, что мы в себе отвергли, становится нашим внутренним diabolos. Это то, через что дьявол разрушает. Человек в разлуке с собой – минное поле. Только тронь.

Гарри Поттер – мощнейший символ. Волан-де-Морт сокрыл себя в нем, чтобы обеспечить себе бессмертие. Гарри чувствует в себе это разделение. И чем дальше развивается история, тем больше он осознает разлад внутри себя. Diabolos – это его внутренний раскол. Конечно, Diabolos, Волан-де-Морт, существует и во внешнем мире. Но прежде всего он внутри. Мальчик, который выжил, символически сшивает в себе то, что было разодрано Волан-де-Мортом – через принятие отвергнутой части самого себя.

Гарри – символ, потому что он КАК Христос соединяет в теле своем разлад между земным и небесным. Мальчик, который выжил, – образ Того, кто тоже стал мальчиком. И тоже выжил. У него тоже был шрам, а вернее – рана, нанесенная тем, кто ужалил его в пяту. Но через эту рану он исполнил свою задачу – соединил в своем теле ВЕЛИКИЙ РАСКОЛ. Все истинные символы так или иначе указывают на Того, кто восстановил вселенскую гармонию.

У каждого из нас есть свой шрам. Через эту рану в нашу жизнь вошло разделение. Как Адам отверг часть себя (Еву) по причине стыда, так и мы по причине стыда отвергли какую-то часть себя. Эта часть стала крестражем внутри нас – тем, что гарантирует темному лорду бессмертие, пока мы эту отвергнутую часть не примем обратно. Принять отвергнутую часть себя – значит символически ис-ЦЕЛИТЬ в себе раскол, прийти в гармонию с собой и Богом.

Второй Адам пришел вобрать в себя то, что отверг первый. Первый отверг часть себя, плоть от плоти своей. Второй принял нашу плоть. Первый – осудил, второй – оправдал. Первый разделил, второй соединил. Крестраж спрятан где-то глубоко внутри нас. Это то, что мы в себе отвергли давным-давно, когда нам стало невыносимо стыдно. Это забытая, вытесненная часть нас все еще таится в недрах нашей души и действует разделяюще, как Волан-де-Морт, diabolos.

Послание Рождества Христова, как и послание Гарри Поттера, можно выразить так: приняв то, что было нами отвергнуто, мы пройдем долину плача и обретем мир с собой и Богом. Diabolos побежден. Крестраж уничтожен. Мы обрели целостность. Нам уже не нужно врать самому себе, надевать маски, жить не своей жизнью, закрываться от себя, бежать от своих чувств. Теперь мы можем бежать к себе. Быть открытым с собой. Жить своей жизнью. Сбросить маски. Быть честными с собой.   

«Если Бог с нами, кто против нас?»

С Рождеством Христовым, друзья!

Поделиться

«Неопубликованное» интервью с Г.К. Честертоном

Честертон

Это придуманное интервью с Г.К. Честертоном было написано в качестве задания литературной студии «Изюминка». Прочитав его, один человек сказал мне: «Честертон никогда такого не говорил!» Ну, конечно, не говорил. Однако мог бы сказать. Главное в этом человеке — умение ухватить парадоксы бытия, умение намеренно столкнуть кажущиеся несовместимости, которые, ударяясь друг о друга, высекают искрящиеся пучки здравого смысла.


 

Большой грузный человек с веселой улыбкой идет рядом со мной по полю и вместо того, чтобы опираться на трость, которую держит в левой руке, лупит ею по траве. Он огромен, как тролль, и вместе с тем легок как перышко — кажется, эти сто тридцать килограмм вот-вот оторвутся от земли и воспарят к небу подобно воздушному шарику. Но если это произойдет, из его многочисленных карманов на землю посыплются весьма неожиданные предметы. Например, нож и пистолет.

— Г-н. Честертон, зачем вы носите нож и пистолет?

— Как зачем? Здравомыслящий человек не может быть безоружен. Ведь когда я чего-то боюсь, я должен с этим сразиться, иначе я раб того, чего боюсь. А здравомыслящий человек не может быть рабом. Поэтому схватка — единственная альтернатива рабству.

— Но как сражаться с тем, кого боишься, ведь ты этого боишься?

— А какой смысл сражаться с тем, чего не боишься? Сражаться можно только с тем, что вызывает у тебя страх. Храбрость нужна не супергероям, которые знают, что они сильнее других и им нечего бояться. Храбрость нужна обычным людям, которые знают, что они слабее, но все равно идут в бой, потому что иначе нельзя. Поэтому во всех сказках главный герой храбр только потому, что он слабее великанов и драконов, но все равно объявляет им бой. Великан не может быть храбр — ему некого бояться.

— Как вам удается все время говорить парадоксами?

— Любая мысль парадоксальна. Чтобы что-то сказать по-настоящему, до конца, то есть выразить мысль наиболее полно, нельзя делать ее законченной. Потому что как только ты заканчиваешь мысль, ставишь точку, у слушателя создается завершенный мысленный образ того, что сказано, и он автоматически исключает из этого образа все, что не сказано. Но никакая мысль не может быть высказана полностью, если в нее не включить того, что в ней не сказано. Потому что любая мысль содержит в себе больше, чем выражено в словах. Следовательно, мысль, чтобы быть полной, должна быть незавершенной. Чтобы придать мысли полноту, нужно поставить после нее многоточие…

— Как вы пишите книги?

— Их трудно не писать. Я пишу постоянно, даже в перерывах между работой – диктую текст машинистке, пока курю трубку. Слова — это единственное, что я создаю.

— Такое ощущение, что у вас есть мнение обо всем. Вы пишите об истории, о религии, о политике, о литературе. Вы — специалист во всех этих областях?

— Боже упаси. У меня даже нет формального образования. Как правило, именно специалист так узок, что не имеет мнения ни о чем, кроме своей узкой области. Но, в конечном итоге, не умея взглянуть на вещи шире, он до конца не понимает даже то, в чем должен бы разбираться.

— Вас не смущает то, что у Вас нет формального образования.

— Знаете, в Англии введение обязательного формального образования по времени совпало с отменой преподавания в школах основ христианской веры. Парадокс в том, что как только мы решили, что нашим детям не нужна истина, мы тут же решили, что им обязательно нужно учиться… Чему? Поэтому-то система и пытается доказать свою состоятельность, меняя программы и методики чаще, чем учеников в классе.

— И еще один, последний вопрос: «Человек, который был четвергом» начинается как детектив, а кончается как полная мистика. Почему вы выбрали такой конец?

— Я его не выбирал. Это естественный конец. Все в жизни начинается с видимых нитей, связывающих явления, и любой детектив это, прежде всего, наблюдение за понятными, логическими связями между вещами. Но когда клубок смотан, и ты приблизился к разгадке, ты должен понять, что разгадка еще более таинственна, чем нити, к ней ведущие. Понять, кто совершил преступление, это одно, а понять природу того, кто совершил преступление, это другое. И, наконец, понять свою собственную природу — это третье. Когда детектив кончается разгадкой, читатель удовлетворенно откладывает книгу и преспокойно берет следующую, потому что предыдущая исчерпана. В ней все на поверхности. Но когда детектив кончается загадкой, читатель еще более удовлетворенно откладывает книгу и погружается в раздумья, понимая, что недосказанность дает ему гораздо больше, чем жирная точка.

В этот момент мы достигаем края большого поля, и случается то, чего я все время опасался. Необъятная фигура вдруг отрывается от земли в очередном прыжке через лужу и уже не возвращается обратно, но, попирая законы притяжения, начинает, покачиваясь, с веселым смехом подниматься к небу подобно воздушному шару причудливой формы.

— Я вам помогу опуститься, — в испуге кричу я, и протягиваю вверх руку. Он крепко хватает мою руку, но вместо того чтобы опуститься, начинает медленно, но верно утягивать меня за собой и я, преодолев земное тяготение, воспаряю вместе с ним в неведомые дали.

Поделиться