Она привлекла мое внимание совершенно случайно. Она идеально разветвлялась у корня, а потом изящно обвивала ствол. Проходившие мимо ее не замечали. Она была просто лианой, каких миллиарды в Техасе. Я остановился перед ней, как вкопанный. Она была великолепна. Я мысленно увидел ее в законченном виде – на стене в виде настенной лампы. И одновременно я увидел в ней самого себя. Она привлекла меня именно тем, что было во мне самом.

Она была ответом на мой вопрос. Ее изящные изгибы говорили мне то, что я хотел услышать. Она полностью отвечала моим представлениям об идеале. Нас всегда привлекает в другом то, что есть в нас. Если бы другой был абсолютно другим, нас навсегда разделяло бы с ним расстояние. Но другой не абсолютно другой. Я узнаю в нем себя. Это – я. Другой я.

Что привлекло меня в том поле, которое колыхалось под вечерним бризом в ожидании тропического дождя? Меж его колосков бродила тишина, изредка прерываемая шелестом шин полетавших мимо автомобилей. Поле было как бы продолжением меня. Его тишина говорила что-то моей тишине. И две эти тишины вместе звучали еще тише. Поле было мной, а я был полем. Оно было во мне, а я в нем. А еще было небо.

Его рафаэлевская бирюза постепенно затягивалась грозовыми тучами. Они плыли тихо и ровно и говорили без слов. Я слушал их непроизносимые речи и отвечал беззвучными ответами. Они говорили то же самое, что сказал бы я, если бы мог, как они, говорить без слов. Я и стоял, не произнося ни звука, понимая, что любой звук будет ложью. Он только все испортит. Когда мы знаем кого-то в отношениях, слова все только портят. Попробуй описать словами своего лучшего друга, и ты соврешь.

Ты поймешь, что описывать его, – безумие. Великий грех. Как только ты скажешь слово, нарисуешь картину, ты совершишь святотатство. Ты поймешь, что твои слова ничего не объясняют. Он – другой. Картины и образы – лишь идолы. Концепции – ложь. Правда – лишь сами отношения. Я в нем, он во мне. «Разве ты не веришь, Филипп, что Я в Отце, а Отец во мне?» Филипп должен был знать – верой. Любой человек должен бы знать. Все мы когда-то стояли перед своим полем. Все когда-то слушали свой осенний дождь.

И все мы знали, что он во мне, а я в нем. Дождь морзянкой выстукивал по подоконнику то самое послание, которое мы смутно знали с самого детства, хотя никто не мог бы сказать нам его словами. Но мы его знали. И мы вглядывались в это осеннее марево за окном и не могли понять, кто же нас зовет. «Разве не веришь, Филипп?» «Да, верю». Я и сам все это видел. Из окошка прошлой ночью. Это наш с тобой секрет.

Facebook Comments

Поделиться

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о