Архив рубрики: Стыд

Месть Немезиды

Недавно услышал, что слово «наркотик» происходит от того же корня, что и древнегреческое слово «Нарцисс». Narc. Какая связь? Чтобы ее понять, нужно вспомнить миф о Нарциссе. Жил да был на свете прекрасный юноша, о котором было сказано, что ему нельзя смотреть на свое отражение. Иначе ему грозила смерть. Юноша считал себя совершенством и потому с презрением отвергал любовь других.

Его красотой пленилась богиня Эхо – лишенная языка. Нарцисс не обращал на нее никакого внимания. Несмотря на все старания, Эхо так и не добилась взаимности. Перед смертью она прокляла Нарцисса: «Пусть тот, кого ты полюбишь, никогда не ответит тебе взаимностью». Ее мольбу услышала Немезида, богиня мщения. Однажды Нарцисс наклонился к источнику и увидел в нем собственное отражение. Пораженный своим совершенством, он влюбился в себя без памяти. Но увы, отражение не могло ответить ему взаимностью, и он умер, иссохнув от любви к пустому месту.

Почему же в языке так интересно переплелись слова «Нарцисс» и «наркотик»? Дело в том, что наркотик имеет такое же действие, как нарциссизм (перфекционизм). Наркотик притупляет боль. Это его прямая функция. Точно так же нарциссист притупляет свой страх оказаться в той или иной ситуации несовершенным. Совершенство для него – наркотик, потому что, если он где-то ошибся, упал лицом в грязь, разочаровал себя, накосячил, он чувствует себя никем и ничем – пустым местом. Читать далее Месть Немезиды

Поделиться

Потрясающе великолепный молодец!

Всякий раз я вижу довольного жизнью человека, мне интересно узнать – как и почему? Я имею в виду не внешнюю браваду, не игру на публику, а тот факт, что человек, попадая в неприятные, прямо скажем негативные обстоятельства, не теряет ни веры в себя, ни чувства юмора, ни самообладания. И при этом не чувствуется никакой фальши и наигранности. Он просто такой. Хочется спросить – как?

Особенно, если узнаёшь, что человек таким был не всегда. Наоборот, было время, когда он страдал от зависимостей, страхов, депрессий, гнева, паники и т.п. Замечаю, что большая часть таких людей – из тех, с кем мне довелось общаться – потрясающе добры к себе. Они прощают себе буквально все. Они себя не пилят и не ругают. Ни за что. Я бы на их месте давно бы за такую ошибку стер себя в порошок, – не простил бы себя, пока бы мысленно не унизил себя ниже плинтуса. А они – не только не ругают себя, а наоборот хвалят. За ошибки.   Читать далее Потрясающе великолепный молодец!

Поделиться

Жванецкий о том, почему нам все можно

У Жванецкого есть уморительный рассказ «Сказка про государство и народ». Не то смех сквозь слезы, не то слезы сквозь смех. Карцев читает его как диалог. Но мой самый любимый момент – когда государство, хорошенько отругав народ за безответственность, за то, что тот все время что-нить «отвинчивает, откручивает и в мешок складывает», потом все равно разрешает ему это делать – только тихонечко. Вот как это примерно звучит:

– Куда же ты? – спрашивает государство через свою милицию.

– Да тут недалеко.

– Не поняло.

– Да рядом. Не отвлекайтесь. У вас же дела. Вон международное положение растет… Не отвлекайтесь. Мы тут сами.

– Не поняло. Что значит сами? Анархия, что ли? У нас народовластие. Это значит нечего шастать, кто куда хочет. Только все вместе и только куда надо.

– Да не беспокойтесь, тут буквально на секундочку.

– Куда-куда?

– Да никуда, ой, господи.

– А что в мешках?

– Где?

– Ну ладно иди, тока быстро. Читать далее Жванецкий о том, почему нам все можно

Поделиться

Собака бывает кусачей…

В книге Уэйна Джейкобсена «Он меня любит» есть одна иллюстрация, которая очень многое раскрывает в природе человека (как минимум, меня). Автор рассказывает о своей жене, которая очень любит бродячих псов. Она – одна из тех, кто не пройдет мимо ни одной бездомной твари. Она их подберет, накормит, отмоет от блох и пристроит в хорошие руки. Но вот беда – некоторые псы не доверяют людям. Когда она пытается подойти к ним поближе, они убегают в кусты, рычат и скалят зубы.

Что делать? Она не оставляет попыток выманить их из кустов едой и лаской. Она оставляет еду, отходит подальше и смотрит. Собаки выходят из своего укрытия, съедают еду и убегают. На следующий день они приходят снова. Она снова пробует подойти ближе, но они прячутся и рычат. Снова оставляет еду и отходит на почтительное расстояние. Так может продолжаться очень долго. Но в конце концов (не всегда, но часто), собака начинает доверять, выходит из укрытия и позволяет себя погладить. Тогда она ведет их домой и совершает все вышеупомянутые процедуры.

Человек – та же собака. Когда ты видел в жизни много негатива, жестокости и страданий, нелегко оставаться самим собой. Хронический негатив постепенно лишает тебя способности доверять. Ты убегаешь в кусты, рычишь на людей и скалишь зубы. Конечно, в глубине своей песьей души ты просто хочешь внимания и ласки (и еды тоже), но тебе сейчас не до этого. Надо выживать. Выживание становится образом жизни и подсознательным образом мышления. Доверять мы не в силах. Хотя хотелось бы.

И вот приходит Бог. Он приходит с любовью, но мы ему не верим и не подпускаем близко. Мы прячемся в кусты. И рычим. Мало ли почему он сейчас поднял руку… А вдруг он хочет шарахнуть нас по башке, как только мы подойдем поближе (на самом деле, он кидает нам мясо). Ведь в прошлом все делали именно так. Каждый его жест и каждое слово мы интерпретируем из своего собачьего опыта. «Он подманивает нас, чтобы потом пнуть нас хорошенько. На самом деле, ему нет до нас дела. Если мы подойдем близко, он нас убьет на месте».

Но Бог не оставляет усилий. Он добивается нашего расположения. Он нас обхаживает. Постепенно у нас закрадывается мысль: «Он отличается от других людей, с которыми мы встречались. С ним более безопасно». Мы немного выходим из укрытия, но чуть что – сразу бежим обратно в кусты. По привычке. Проходит время – мы ни разу не видели его злым и неприветливым. Он каждый день приходит, чтобы нас покормить и с нами поговорить. Мы начинаем понимать, что все то плохое, в чем мы его подозревали, – лишь чушь собачья. Мы интерпретировали его слова, интонации, поступки и жесты как желание причинить нам зло. Но теперь закрадывается надежда – неужели все не так?

Все мы, живущие в мире зла, в той или иной степени – бродячие собаки. Всем нам досталось. Нам свойственно смотреть на Бога через призму опыта жестокости. И в этом свете Бог часто выглядит неприглядно. Он от нас чего-то требует, втайне хочет от нас чего-то получить, ищет своего, заставляет нас его слушаться и т.п. Мне часто кажется, что Ветхий Завет – это восприятие Бога бездомными псами, которые пытаются разгадать его характер, сидя в кустах и дрожа от страха. Но чем ближе к Новому Завету, тем все больше и больше мы видим в откровениях проблески настоящего Бога. Смотреть на Бога объективно можно только тогда, когда ты познал его любовь.

Мне очень непривычно думать, что по-настоящему меняет только любовь. Я привык быть к себе жестким, требовательным, даже суровым. Никто меня особо этому не учил – жизнь научила. Нам свойственно думать, будто нужно хлестать себя плетьми, иначе ты никогда не изменишься. И это действительно работает. Изменение есть. Но это не изменение, рожденное доверием. Оно не выросло изнутри в результате любви и заботы. «Или не разумеешь, что благость Божья ведет тебя к покаянию?» Видимо, не разумею. Все кажется, что суровость и жесткость ведут к изменению. Но нет – все же благость.

Где-то внутри нас сидит бедный, напуганный пес, которого нужно приласкать. Дать ему еды и внимания. Видеть его, слышать его, терпеливо пережидать его рычания, зная, что однажды он выйдет из своего укрытия. Но только тогда, когда он почувствует себя в БЕЗОПАСНОСТИ. Он перестанет убегать, рычать и скалить зубы. Он будет весел и бодр. Он будет доверять. Он пойдет за тобой, зная, что ты его никогда не предашь. И он даст отмыть себя от блох – чтобы быть «чистым и непорочным».

Поделиться

Водка и телевизор

Когда я спрашивал своего деда о войне, тот молчал как разведчик. Собственно, он и был разведчик. Бабушка потом показывала его военные фотографии, как он брал языка, как дошел до Германии, и, конечно, с удовольствием демонстрировала его награды. Мне в 12 лет хотелось знать, как оно было на войне на самом деле. Но дед только махал рукой и указывал на телевизор, мол, смотри «Семнадцать мгновений весны». Я смотрел, впечатлялся, а потом опять спрашивал: «А про себя-то расскажи».

Молчание. Пил он регулярно, и как все его друзья-фронтовики. И тогда ему, видимо, становилось легче. Он начинал улыбаться и вырезать мне из бумаги лебедей. Видимо, портвейн помогал ему на время забыть то, что о чем страшно было вспоминать. И тогда я, пользуясь моментом, снова спрашивал его о войне, но опять не получал вразумительного ответа. Джордан Питерсен, профессор психологии университета Торонто, рассказывает о феномене «фальсификации опыта» под воздействием внутренней травмы. Читать далее Водка и телевизор

Поделиться

Кто сказал тебе, что ты наг?

Есть люди открытые, есть закрытые. Одни – как на ладони, другие – тайна за семью печатями. И дело даже не в том, насколько человек разговорчив или неразговорчив, а в том, что, собственно, он говорит, когда открывает рот. Можно быть разговорчивым, но говорить все время не то. Можно быть неразговорчивым, но говорить очень даже то. Что же это «то»? Ответить на этот вопрос не так-то просто.

Каждый человек знает правду о себе, как бы порой ни хотелось ее скрыть. Все мы знаем, что мы думаем и чувствуем прямо сейчас. И хотя нам бывает трудно дать этому конкретное название, сам факт наличия каких-то мыслей и чувств мы вполне осознаем. Из опыта скажу: чем честнее люди друг с другом, тем плодотворнее общение. Чем меньше позерства и масок, тем больше высвобождается внутренней энергии. Тем выше градус жизни. Читать далее Кто сказал тебе, что ты наг?

Поделиться