Архив рубрики: Психология

Чтоб ёкнуло

В английском языке есть такое слово – serendipity. Его лучше всего перевести как «неожиданное важное открытие в результате прозрения».  Ну или просто «прозрение». Эта вот самая serendipity – довольно интересная штука, потому что это, по сути, некоторый способ познания, который человеком никак не контролируется. Это то, что дается. Нисходит. Настигает. Удивляет. Переворачивает.

Приведу пример. Недавно, сидя в аэропорту 5 часов, пересмотрел фильм «Дорогой Фрэнки». Ближе к концу урыдался – там такой потрясающий пример отца, что я просто не мог сдержать слез. Казалось бы, ну ладно, хороший фильм и все. Но нет, не все. Потом вдруг, как озарение, пришла мысль: «Я тоже хочу такого!» И вдруг вслед за этим еще одна: «А ведь он у тебя есть!» И тут я улыбнулся сквозь слезы. А ведь это Голос! Со мной только что говорили. Говорили языком serendipity.

Есть такой род познания, который тебя настигает. Ты его не ищешь. Он ищет тебя. Как в псалме: «День дню передает речь, ночь ночи открывает знание. Нет наречия, где не слышался бы голос их». Одно из определений serendipity гласит: «Феномен открытия чего-то ценного без каких-либо попыток это сделать». Приведу еще один пример. Недавно в семейном лагере я был свидетелем того, как детский психолог проводила тестирование с детьми. Она задала детям вопрос: «Как вы себя сейчас чувствуете?» Читать далее Чтоб ёкнуло

Поделиться

Жванецкий о том, почему нам все можно

У Жванецкого есть уморительный рассказ «Сказка про государство и народ». Не то смех сквозь слезы, не то слезы сквозь смех. Карцев читает его как диалог. Но мой самый любимый момент – когда государство, хорошенько отругав народ за безответственность, за то, что тот все время что-нить «отвинчивает, откручивает и в мешок складывает», потом все равно разрешает ему это делать – только тихонечко. Вот как это примерно звучит:

– Куда же ты? – спрашивает государство через свою милицию.

– Да тут недалеко.

– Не поняло.

– Да рядом. Не отвлекайтесь. У вас же дела. Вон международное положение растет… Не отвлекайтесь. Мы тут сами.

– Не поняло. Что значит сами? Анархия, что ли? У нас народовластие. Это значит нечего шастать, кто куда хочет. Только все вместе и только куда надо.

– Да не беспокойтесь, тут буквально на секундочку.

– Куда-куда?

– Да никуда, ой, господи.

– А что в мешках?

– Где?

– Ну ладно иди, тока быстро. Читать далее Жванецкий о том, почему нам все можно

Поделиться

Собака бывает кусачей…

В книге Уэйна Джейкобсена «Он меня любит» есть одна иллюстрация, которая очень многое раскрывает в природе человека (как минимум, меня). Автор рассказывает о своей жене, которая очень любит бродячих псов. Она – одна из тех, кто не пройдет мимо ни одной бездомной твари. Она их подберет, накормит, отмоет от блох и пристроит в хорошие руки. Но вот беда – некоторые псы не доверяют людям. Когда она пытается подойти к ним поближе, они убегают в кусты, рычат и скалят зубы.

Что делать? Она не оставляет попыток выманить их из кустов едой и лаской. Она оставляет еду, отходит подальше и смотрит. Собаки выходят из своего укрытия, съедают еду и убегают. На следующий день они приходят снова. Она снова пробует подойти ближе, но они прячутся и рычат. Снова оставляет еду и отходит на почтительное расстояние. Так может продолжаться очень долго. Но в конце концов (не всегда, но часто), собака начинает доверять, выходит из укрытия и позволяет себя погладить. Тогда она ведет их домой и совершает все вышеупомянутые процедуры.

Человек – та же собака. Когда ты видел в жизни много негатива, жестокости и страданий, нелегко оставаться самим собой. Хронический негатив постепенно лишает тебя способности доверять. Ты убегаешь в кусты, рычишь на людей и скалишь зубы. Конечно, в глубине своей песьей души ты просто хочешь внимания и ласки (и еды тоже), но тебе сейчас не до этого. Надо выживать. Выживание становится образом жизни и подсознательным образом мышления. Доверять мы не в силах. Хотя хотелось бы.

И вот приходит Бог. Он приходит с любовью, но мы ему не верим и не подпускаем близко. Мы прячемся в кусты. И рычим. Мало ли почему он сейчас поднял руку… А вдруг он хочет шарахнуть нас по башке, как только мы подойдем поближе (на самом деле, он кидает нам мясо). Ведь в прошлом все делали именно так. Каждый его жест и каждое слово мы интерпретируем из своего собачьего опыта. «Он подманивает нас, чтобы потом пнуть нас хорошенько. На самом деле, ему нет до нас дела. Если мы подойдем близко, он нас убьет на месте».

Но Бог не оставляет усилий. Он добивается нашего расположения. Он нас обхаживает. Постепенно у нас закрадывается мысль: «Он отличается от других людей, с которыми мы встречались. С ним более безопасно». Мы немного выходим из укрытия, но чуть что – сразу бежим обратно в кусты. По привычке. Проходит время – мы ни разу не видели его злым и неприветливым. Он каждый день приходит, чтобы нас покормить и с нами поговорить. Мы начинаем понимать, что все то плохое, в чем мы его подозревали, – лишь чушь собачья. Мы интерпретировали его слова, интонации, поступки и жесты как желание причинить нам зло. Но теперь закрадывается надежда – неужели все не так?

Все мы, живущие в мире зла, в той или иной степени – бродячие собаки. Всем нам досталось. Нам свойственно смотреть на Бога через призму опыта жестокости. И в этом свете Бог часто выглядит неприглядно. Он от нас чего-то требует, втайне хочет от нас чего-то получить, ищет своего, заставляет нас его слушаться и т.п. Мне часто кажется, что Ветхий Завет – это восприятие Бога бездомными псами, которые пытаются разгадать его характер, сидя в кустах и дрожа от страха. Но чем ближе к Новому Завету, тем все больше и больше мы видим в откровениях проблески настоящего Бога. Смотреть на Бога объективно можно только тогда, когда ты познал его любовь.

Мне очень непривычно думать, что по-настоящему меняет только любовь. Я привык быть к себе жестким, требовательным, даже суровым. Никто меня особо этому не учил – жизнь научила. Нам свойственно думать, будто нужно хлестать себя плетьми, иначе ты никогда не изменишься. И это действительно работает. Изменение есть. Но это не изменение, рожденное доверием. Оно не выросло изнутри в результате любви и заботы. «Или не разумеешь, что благость Божья ведет тебя к покаянию?» Видимо, не разумею. Все кажется, что суровость и жесткость ведут к изменению. Но нет – все же благость.

Где-то внутри нас сидит бедный, напуганный пес, которого нужно приласкать. Дать ему еды и внимания. Видеть его, слышать его, терпеливо пережидать его рычания, зная, что однажды он выйдет из своего укрытия. Но только тогда, когда он почувствует себя в БЕЗОПАСНОСТИ. Он перестанет убегать, рычать и скалить зубы. Он будет весел и бодр. Он будет доверять. Он пойдет за тобой, зная, что ты его никогда не предашь. И он даст отмыть себя от блох – чтобы быть «чистым и непорочным».

Поделиться

Водка и телевизор

Когда я спрашивал своего деда о войне, тот молчал как разведчик. Собственно, он и был разведчик. Бабушка потом показывала его военные фотографии, как он брал языка, как дошел до Германии, и, конечно, с удовольствием демонстрировала его награды. Мне в 12 лет хотелось знать, как оно было на войне на самом деле. Но дед только махал рукой и указывал на телевизор, мол, смотри «Семнадцать мгновений весны». Я смотрел, впечатлялся, а потом опять спрашивал: «А про себя-то расскажи».

Молчание. Пил он регулярно, и как все его друзья-фронтовики. И тогда ему, видимо, становилось легче. Он начинал улыбаться и вырезать мне из бумаги лебедей. Видимо, портвейн помогал ему на время забыть то, что о чем страшно было вспоминать. И тогда я, пользуясь моментом, снова спрашивал его о войне, но опять не получал вразумительного ответа. Джордан Питерсен, профессор психологии университета Торонто, рассказывает о феномене «фальсификации опыта» под воздействием внутренней травмы. Читать далее Водка и телевизор

Поделиться

Точка падения – точка умиления

Что может быть умильнее, чем когда Сема по-детски коверкает язык – хотя и пытается сказать при этом что-то вполне вразумительное? Какой там логопед! Пусть он подольше не выговаривает эту смешную «С». Скоро он научится, и мы уже никогда этого не услышим.

Что может быть умильнее, чем его «наивные» попытки потянуть время перед сном – лишь бы не ложиться еще пять минут. Или то, как он моет и складывает посуду в сушилку  – с тех пор мы лишились уже с десяток тарелок и чашек. Или то, как он с видом эксперта рассуждает о разнице между Генделем и Бахом – сочинив свое первое произведение на пианино под названием «пьеса из трех нот».

Или его беспрестанная болтовня в течение десятичасовой поездки в Омск – по той лишь причине, «что я слишком много знаю». Или то, как хитро он втирается в доверие к папе – «папа, ты у меня самый лучший, а можно конфетку?» Или то, как он борется с Яником за справедливость по поводу самого удобного места перед экраном компьютера. Или то, как он, думая, что я не вижу, быстренько сует себе полсникерса в рот.

Родители умиляются своим детям – в их несовершенстве. Чем больше любовь, тем больше умиление. Их несовершенства для родителей не повод для вынесения приговора, не повод для осуждения или устыжения, а повод для радости – ЧЕЛОВЕК РАСТЕТ. Человек не закончен. Он – в процессе. Читать далее Точка падения – точка умиления

Поделиться

Давайте потанцуем?

Когда мы были на соревнованиях по ирландским танцам, одна судья поделилась своими мыслями о природе танца. Она сказала, что все танцоры, которых она видит, делятся на две категории – одни правильно выполняют движения, а другие – танцуют. Различить их не составляет труда, это просто видно. Танец не есть сумма правильных движений. Танец – это некий дух, некая атмосфера, в которую ты входишь, и внутри которой рождаются твои движения.

Человек, правильно выполняющий все движения, не обязательно танцует, но человек танцующий, обязательно выполняет правильные движения. Таков парадокс танца. Танец нельзя «сделать», «выполнить», «произвести». Он вырастает, рождается, вспыхивает. Он – явление из области духа. Он некое видение, выраженное в движениях. И видение первично.

Когда я услышал это интересное наблюдение, я не мог мысленно не перенести эту картину на жизнь с Богом. Можно выполнять все правильные/благочестивые движения, но не быть с Богом. Жизнь с Богом не равна сумме благочестивых действий. Выполняющий все правильные действия не обязательно живет с Богом, но живущий с Богом обязательно будет выполнять правильные действия.

Танец, как и жизнь с Богом, есть явление органическое, а не механическое. Ни то, ни другое нельзя «произвести». Хотите танцевать? Нужно уловить дух танца. Послушайте музыку, посмотрите на танцующих. Потанцуйте вместе с ними. Зажгитесь. Что-то должно вспыхнуть, вырасти, вырваться изнутри. Поймав дух танца, вы поймете и движения. Одно за другим. Они будут истекать из бурлящего и клокочущего внутреннего источника. Читать далее Давайте потанцуем?

Поделиться