Архив рубрики: Прозрение

Круговорот хвалы в природе

Как бывает порой интересно, когда одна фраза или один вопрос приносит с собой какую-то train of thought (поток мыслей, дословно «поезд мыслей»), как говорят англичане. Садишься на этот поезд и едешь. Куда? Пока не приедешь, не узнаешь. Так вот и недавно дочь, глядя на дождь за окном, меня спрашивает: «Ты веришь в круговорот воды в природе»? «Конечно», – ответил я сходу, не задумываясь. А потом рассказал вкратце весь цикл этого самого круговорота.

Воспроизведя вполне научную картину мира, я задумался – а может быть вскочил на поезд мыслей – «и это все?» Вот эти нити, соединяющие небо и землю, это вот как раз то, что я сейчас описал? Я заметил, что все элементы моего рассказа были максимально объективны и совершенно не зависели от меня. Я ничего не вносил в эту картину. Я просто воспроизводил учебник. Я был к ней совершенно непричастен.

Но разве не важно, что ТЫ видишь в этой картине? Ученый увидит то, что написано в учебнике. И опишет это так, КАК БУДТО его в этой картине нет, хотя это и не так. Я задумался: «А что Я вижу в этой картине?» Как Я вижу круговорот воды в природе? В голове поплыли образы: «нити, сшивающие небо и землю», «кровообращение земли», «вода, как кровь, несет нечто от земли к небу и от неба к земле», «круговорот общительности». Мир, который внутри меня, странным образом похож на мир вне меня. Во мне текут реки, циркулирует жизнь, совершается органическое общение. Мое тело – это сеть, внутри которой все со всем связано. Читать далее Круговорот хвалы в природе

Поделиться

Богофобия и священный трепет

Из статьи Светланы Лихачевой «Язык поэзии» Оуэна Барфилда:

Толкин описывает, как его собственный многоплановый авторский мир родился из переживания, порожденного словом. Встретив в древнеанглийском гимне Кюневульфа имя «Эарендель», Толкин «ощутил странный трепет», как писал он сам, «будто что-то шевельнулось во мне, пробуждаясь от сна. За этими словами стояло нечто далекое, удивительное и прекрасное, и нужно было только уловить это нечто, куда более древнее, чем древние англосаксы».

Разница между богофобией и «страхом Божьим» проста: богофобия заставляет нас устраняться от Бога, а страх Божий – приближаться к нему. Богофобия – это языческое и где-то ветхозаветное чувство священного ужаса перед Богом или богами. В язычестве Бог или боги воспринимаются как высшая сила, которую нужно ублажать жертвами, и тогда ты получишь от нее все, что тебе нужно. Основа язычества – магия, набор ритуальных действий для ублажения богов. Психологическое оправдание магии – потребность в манипулировании богами. Магия – инструмент манипуляции высшим миром.

Когда человек встает на путь магии, он всегда полагается на внешний ритуал. Но это путь страха. Потому что боги всегда капризны. Как знать, достаточно ли им приносимых жертв? Вдруг нет? Самое темное язычество доходит до человеческих жертв в попытке ублажить богов. Языческий (и ветхозаветный) страх перед Богом – это страх, вызванный неуверенностью в достаточности жертв. В присутствии Бога человек осознает свою ничтожность и неспособность принести адекватный дар, чтобы остаться в живых. Корень языческого страха – магизм мышления.

Древний Израиль, приступив к горе Присутствия Божьего, убоялся страхом великим и отправил вместо себя Моисея в качестве переговорщика с Богом. Богофобия, вызванная неуверенностью в достаточности жертв для ублажения этого Бога, заставила их устраниться от контакта с ним и обратиться к помощи жреца. Как же часто мы видим в христианстве следы богофобии! К Богу лучше близко не подходить. Лучше общаться с ним на почтительном расстоянии, предварительно сделав все, что он предписывает. Я буду исправно ходить в церковь, приносить десятину, молиться, поститься, делать добрые дела, а ты, Бог, меня не трогай.

Такое отношение пропитано ветхозаветным пониманием «страха Божьего». Страх Божий зачастую понимается нами по-язычески, как страх перед возмездием в случае неисполнения каких-то требований. Как древний язычник трепетал перед мечом Немезиды, каравшим за нарушение нравственного порядка, так и мы зачастую трепещем перед Богом, карающим неисполнение его воли. Мы живем магизмом – исполнением внешних требований ради обеспечения себе вечного блага. В Новом Завете «страх Божий» раскрывается с совершенно иной стороны. Он становится трепетом встречи – с трансцендентной красотой.

«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх… Боящийся несовершенен в любви». Вспомните что-нибудь, что вы любите. Трепещущиеся на легком ветру листья молодой осины. Музыку, которая трогает до слез. Книгу, которая говорит с вами о самом главном. Пейзаж, который вызывает щемящее чувство тоски. Любой человек, познавший такой трепет, никогда не спутает его с богофобией. Он притягивает к Богу, а не отталкивает от него. Это священный трепет, земля святая, где нужно снять обувь. Новый Завет перетолковывает «страх Божий», или, точнее, раскрывает его мудрость. Это вовсе не ужас перед карающим за непослушание Божеством, а трепет души, видящей чудо.

Христос отверзает очи слепым, но не просто физические очи, а очи духовные. Христианин – тот, кто прозрел. Он видит ясно. И он видит чудо. Не просто деревья, дома и людей, а удивительные картины любви, которые рисует перед его глазами Создатель. Христианин видит чудо и удивляется каждый день – всему, что в незрячем состоянии нам покажется обыденностью. Можно пройти мимо святой земли, не остановившись и не сняв сандалий. Самый большой страх – страх не увидеть. Пройти мимо. Не услышать. Не остановиться перед молодой осиной, трепещущей на июльском ветру. Но если вы ощутили этот трепет, значит вас посетило истинное знание Творца. Вот как это выглядит.

Поделиться

Как перепрограммировать нейронные связи

Рабство — естественное состояние плотского человека. Быть рабом значит в любой ситуации видеть себя зависимым только от людей. От тех, кто имеет над тобой власть. Быть свободным значит в любой ситуации видеть, что в конечном итоге ты зависишь не от людей, а от Бога. Человек — лишь посредник в исполнении Его замыслов.

Раб осознает свою зависимость и идет на поклон к людям. Свободный осознает свою зависимость, но идет на поклон к Богу. Свобода — понятие исключительно духовное, потому что свобода есть особый вид зрения. Видение того, чего раб не видит. Каждый из нас балансирует на острие рабства и свободы каждую секунду. Что мы видим перед собой прямо сейчас?

Видим ли мы только паутину горизонтальных зависимостей, из которой никак не выберешься, пока не пойдешь на поклон к людям и не принесешь им жертву? Или мы видим пробивающийся сквозь грозовые тучи вертикальный луч, по которому мы, как по лестнице Иакова, восходим на небеса и спускаемся обратно? От кого мы зависим? Чем сложнее наша ситуации, тем острее этот вопрос.

Раб хочет благополучия и комфорта прямо сейчас и готов поклониться кому угодно, лишь бы получить то, что ему надо. Если в Египте было мясо и огурцы, возвращаемся в Египет. Он один в этом мире, ему не от кого ожидать милости. Свободный не заботится о своем будущем, он разжимает хватку и отпускает его по водам. Он оглядывается вокруг и видит манну, которая всегда падает только на один день.

Пища свободного — манна, которая дается только на сегодня. Что будет завтра? Не наша забота. Либо другая манна, либо земля обетованная. Пища раба — мясо и огурцы. Не то, что падает с неба, а то, что растет на земле. Что делаем мы: собираем манну, падающую с неба, или бежим на поклон к рабовладельцам, распоряжающимся землей? Читать далее Как перепрограммировать нейронные связи

Поделиться

Второе лицо единственного числа

Обучение языкам — дело тонкое. За 23 года опыта совершенно четко понимаешь одну простую вещь: лучше всего язык учится, не когда его «учишь», а когда его используешь. В использовании, пусть даже неловком и неуклюжем, человек постепенно начинает интуитивно чувствовать правила — грамматику, синтаксис, морфологию. Обучение чему-либо вне практики, конечно, приносит свои плоды, но плоды эти скудны.

Вот так и Вета (моя дочь) спросила меня на днях: «Почему я учу немецкий в школе уже целый год, и ничего не могу сказать. Нас ведь постоянно чему-то учат!» Я ответил: «Потому что язык превращен в академическую дисциплину, а язык — это мышца, которая тренируется повторением». Сказал, а сам почесал репу — думаю, а ведь и правда. Я ведь именно это и делаю с одной мексиканкой, которую обучаю сейчас русскому, с нуля.

Мы просто говорим. Сидя в мексиканском кафе в аптауне Хьюстона. Простые фразы. Приветствие. Несколько простых глаголов. У нее глаза округляются: что, я с первого урока говорю по-русски??? Да. Потом — больше: «я хочу/не хочу» + глагол с инфинитиве и пошло-поехало. И вдруг… она сама замечает, что во втором лице глаголы часто имеют окончание «ешь». И радуется. Да, говорю, точно, «ешь». И она ест. :) Потом прошу задавать мне вопросы: «Ты работаешь?», «Ты читаешь?» И заодно замечаю, что, кстати, изменение глаголов по лицам и числам называется спряжением. Улыбается — понимаю, мол. Чувствую даже.

И в жизни все так же. Сначала жизнь, потом правила. Сначала диалог, потом спряжения. Сначала отношения, потом знание. Не наоборот. Хотя в нашей с вами современности телегу всегда ставят впереди лошади. В наше время не считается ценностью, чтобы человек сам обнаруживал знания. И все же знания нельзя давать. Их можно только обнаружить. Они уже есть. Знание — не что-то внешнее. Они данность, которую нужно открыть. Никто не «получает» знания. Они наклевываются, прорастают сами собой, в контексте отношений.

Отношения — это практика жизни. Не учебник, не теория, не структура, не скелет, не грамматика. Это жизнь «в ее использовании». В отношениях, как в практике жизни, к нам приходит подлинное знание. Если хотите что-то знать, вступайте в отношения. С людьми, с явлениями, с жизнью, с языком, с книгой, с Богом. В недрах этой встречи рано или поздно вспыхнет импульс, который все преобразит. Это — голос Духа. Это — земля святая, на которой нужно снять обувь. Это момент священного трепета. Пока мы мыслим о знании как о чем-то внешнем, что можно «дать и получить», мы еще ничего не знаем.

Импульс Духа — это озарение. Момент прозрения. Был слеп и вижу свет. Я вижу то, что уже есть. Не что-то сконструированное, а то, что уже дано. Я просто это увидел. Когда из жизни пропадает огонь, и жизнь кажется скучной и бесцветной, это явный признак недостатка подлинного знания. Недостатка живительного импульса, рождаемого отношениями. Но вступите с жизнью в Диалог, и вы почувствуете, что в ваших дряблых парусах завелся ветер. Это Руах. Тихое веяние Святого Духа.

Он потянет наше чахлое суденышко за собой. Пусть сначала неловко и неуклюже, но со временем мы вдруг обнаружим, что наша жизнь подчиняется каким-то правилам. И мы вокликнем: «Ах вот ты какое, второе лицо единственного числа». И Второе Лицо ответит нам, шествуя по водам: «Да, это Я. Ты узнал Меня».

Поделиться

Фильм «Хижина» — нам и не снилось

У Джона Пайпера есть интересная аллегория о пробуждении человека к жизни. Представьте себе, что вы спите, и вся ваша жизнь вам снится. Во сне вы едите, работаете, разговариваете с людьми, читаете новости, возможно, ходите в церковь. И там, в вашей «сонной» жизни, вы слышите о Боге, но он, прямо скажем, вам малоинтересен. Есть гораздо более интересные вещи, люди, идеи, занятия.

Но в этот самый момент, пока вы спите, реальный Бог подходит к изголовью вашей кровати. Он стоит рядом и ждет. И вот в какой-то момент вашей жизни во сне вы вдруг слышите какое-то случайно оброненное слово, ловите чей-то случайный взгляд, замечаете какой-то поступок, слышите какую-то мысль, и тут Святой Дух, витающий вокруг вашего ложа, шепчет вам на ухо: «Проснись».

Вы открываете глаза, и первое, что вы видите, это…Бог. Но он совершенно другой, чем там, в вашем сне. Вы смотрите на него и вдруг впервые в жизни понимаете, что до сих пор спали. Когда-то давно я услышал эту аллегорию и не перестаю поражаться ее точности. В жизни есть моменты пробуждения. Это когда все то, что казалось обыденным и банальным, вдруг становится удивительным. Это когда ты впервые знакомишься с тем, что «знал» всю жизнь. Читать далее Фильм «Хижина» — нам и не снилось

Поделиться

Бог не дает нам диктантов

Слышание Бога – пожалуй, одна из самых противоречивых тем в христианстве. Одни говорят, что в наше время он больше не говорит. Другие утверждают, что слышат его голос чуть ли не ежесекундно. Одни говорят, что услышать Бога можно только через чтение Библии. Другие – что Бог говорит в сердце, независимо ни от чего. Одно ясно: Иисус сказал, что овцы его слышат его голос, узнают его и идут за ним. Но как узнается его голос?

Неужто и правда в сердце появляется вдруг указание: «Встань, иди на базар и купи там самовар». Казалось бы, ветхозаветные пророки так и слышали Бога. От него, судя по текстам, исходили вполне конкретные указания: «Стойте на месте», «Не ходи войной на такого-то царя», «Обойдите Иерихон семь раз». Но мало кто из нас, насколько мне известно, слышит Бога именно так. Он говорит, но как-то по-другому.

Если говорить о Священном Писании, то христиане почти универсально утверждают, что богодухновенность это не диктовка. В отличие от того, что утверждается о Коране, Бог не диктовал священные тексты слово в слово. Святой Дух написал их опосредованно – через опыт, мысли, характер, личную историю и даже грехи целого ряда людей. Бога не интересует диктовка, он говорит через людей. Он доносит свои мысли через наши мысли. Говорит нашими словами, являет себя через наш опыт.

Изумление вызывает именно то, что Святой Дух, вместо того, чтобы нам что-то диктовать, не побоялся выплетать из нитей человеческого опыта нечто абсолютно богодухновенное. Бог не дает нам диктантов, чтобы мы скопировали его слова, а потом строго исполняли. Его рупор – наше хождение с ним, наши мысли, наши чувства, вся совокупность нашего опыта. Он говорит в том, что с нами происходит. Он вплетается в ткань наших повседневных обстоятельств и ждет момента, когда мы его узнаем. Как узнали его те двое по дороге в Еммаус. «Не горело ли сердце наше?»

Конечно, Бог мог бы нам что-то продиктовать, и, возможно, иногда он так и делает – с особо приближенными. Но радует его другое. Когда мы останавливаемся в конце или в середине дня и чешем голову: «А ведь все это произошло не случайно – наверное, Бог мне что-то говорит». Или когда мы видим, как обстоятельства ведут нас по совершенно особому пути. Или когда мы подмечаем в своей жизни какие-то повторяющиеся явления, возвращающиеся мысли, узнаваемые проблемы.

И тогда мы останавливаемся и понимаем, что с нами говорит Святой Дух. Он ничего не диктует, он просто открывает нам глаза. Мы прозреваем, вдруг, во мгновение ока, как по звуку последней трубы. Это прозрение и есть его голос. Он говорит через открытие наших глаз. Когда мы узнали его, мы услышали его. Наши озарения и есть голос Иисуса, на голос которого мы откликаемся. Этот внутренний отклик – не наша заслуга, а вспышка узнавания. Он преломляет хлеб перед нашими глазами и исчезает. А  у нас загорается сердце.

Голос Бога не есть нечто внешнее. Он – не монарх, возвещающий нам свою августейшую волю. Его голос – это нечто внутреннее, приоткрывающееся, узнаваемое чутким вниманием. Его голос – это наш опыт, умноженный на озарение от Святого Духа. Если бы Бог нам что-то диктовал, мы никогда не научились бы его узнавать. Но он возвращает нам зрение, чтобы мы безошибочно узнавали его в любых обличиях. Гарантия того, что мы слышим Бога – это наше узнавание его. Узнать и значит услышать. Прозреть и значит обратиться.

Поделиться