Архив рубрики: Парадокс

Можно не лайкать

Шон Паркер, основатель Фейсбука, без зазрения совести объяснил философию, легшую в основу соцсетей. «Наша главная цель была такой: как сделать так, чтобы вы отдавали Фейсбуку как можно больше времени и осознанного внимания?» Ответ: Как только вы что-то постите, и получаете любое внимание, лайки или дислайки – все равно, ваш мозг мгновенно получает дозу дофамина (гормон счастья, один из эндорфинов). Это ведет к тому, что вам хочется запостить еще что-нибудь, чтобы получить еще внимания и, соответственно, дофамина. Когда это «подсаживание» происходит достаточно долго, происходит следующее:

Получив дозу дофамина один раз, хочется это повторить. Ведь эйфория от внимания проходит очень быстро. Потом наступает «похмелье», и желание еще большей дозы внимания. Иначе ты чувствуешь себя «плохо». Человек постит еще, чтобы получить дозу побольше. Но и эта эйфория проходит, опять абстинентный синдром, ломка, желание увеличить дозу. И так далее. Цель достигнута – человек отдает все больше внимания соцсетям. Он подсажен. По словам Паркера, главная ставка Фейсбука, Инстаграм и Твиттера – потребность человека в социальной валидации. То есть в подтверждении своей значимости через внимание других людей. Читать далее Можно не лайкать

Поделиться

О природе фанатизма

Вчера довелось поговорить с одним русским, который живет в Хьюстоне с 85-го года. Проговорили с ним часа два, он рассказал мне много интересных историй. Но в конце беседы он сказал такую фразу: «Знаете, забавнее всего слушать истории о жизни в СССР от тех, кто никогда там не жил, и истории о жизни в Америке от тех, кто никогда там не был». Я спросил почему. Он ухмыльнулся: «Человек даже не подозревает, что рассказывает чье-то третье мнение, думая, что это его собственное».

У Честертона есть пикантное наблюдение о природе фанатизма. Он писал, что фанатик, вопреки расхожему мнению, это вовсе не тот, кто слишком глубоко погружен в свою веру. Наоборот, это тот, кто знает ее поверхностно». С его точки зрения, чем глубже человек погружается в «свое», тем меньше у него снобизма по поводу этого «своего». Чем меньше он знает «свое», тем более непримиримо он это защищает. Питер Крифт писал, что чем глубже человек знает Бога, тем больше он находит общего с другими людьми, тоже знающими Бога, несмотря на различия. И тем менее он склонен «защищать свое с пеной у рта». Читать далее О природе фанатизма

Поделиться

Немного о себе

Время от времени кто-то просит меня написать о себе. Мол, кто ты, откуда и куда. Все не мог собраться с мыслями. Вопрос непростой. Кто ты, откуда и куда – сразу как-то не ответишь. Но начну с простого. Меня зовут Евгений Терёхин. Женат, трое детей, переводчик. Пишу, читаю, общаюсь. Но вот кто я – это совсем про другое. Мало кто знает, кто он, и каково его настоящее имя. Не то имя, которым вас назвала мама, а то имя, которым нас назвал Бог.

Это имя нельзя узнать сразу, оно открывается, постепенно. Чаще всего вся наша жизнь – это раскрытие нашего подлинного имени. Оно есть у всех. Бог каждого назвал по имени. Как некогда Иакова: «Я избрал тебя, назвал тебя по имени, ты – Мой». Пожалуй, одно из самых странных свойств этого имени – то, что оно, чаще всего, приходит в надломленности. В «Гарри Поттере» есть эта интуиция: Гарри получает в детстве шрам от того, кто желает ему смерти, но именно этот шрам и становится дверью, ведущей к раскрытию его подлинного имени (Избранный, тот, кто может уничтожить Зло в себе).

У каждого из нас есть свой шрам. И в моей жизни было немало горестей и тревог, связанных с неблагополучным детством и прочими бедами, и эти печали со временем скопились во мне в острое чувство оставленности, брошенности. Мне слишком часто в жизни приходилось много на себя брать, потому что вокруг просто никого не было и положиться было не на кого. Шрам этот остался на всю жизнь. Но, как ни странно, с ним пришел нежданный подарок, «сокровище, сокрытое во тьме» (Ис. 45:3). Оборотная сторона чувства оставленности – обостренное чувство Присутствия. Читать далее Немного о себе

Поделиться

“Тайна Келлс” – кому нужны стены?

Расскажи мне о своей любви. Что ты любишь? Нет, не о том, что ты делаешь. Ты можешь делать уйму прекрасных и полезнейших дел, но слушать тебя будет неинтересно. Интересен только тот, кто любит. Человек, у которого в жизни есть любовь, узнается практически мгновенно. Он не может быть скучен. К нему хочется подойти и спросить: «Расскажи мне о своей любви!» Он заразителен. Он поражает. Потому что он сам поражен.

Люди делятся не по национальному признаку, не по политическим взглядам, не по конфессиональному признаку, не по принадлежности к той или иной церкви, а по тому поражены они или нет. Пораженный человек не перестает поражать. Он не скучен – он намагничен. К нему тянет. Такой человек никогда не защищает своих убеждений. Ему это не нужно. Их ценность самоочевидна.

Как говорил А. Филоненко, в любом приходе есть два типа людей: одни отчаянно защищают свои убеждения, свою религию, свой угол, а другие – каждый день удивляются, что Бог их любит. Одни строят стены вокруг своего монастыря, другие – поражаются красоте и заражаются ею. В мультфильме «Тайна Келлс» эта антитеза показана в виде противостояния двух героев. Аббат-настоятель строит стену вокруг своего монастыря, чтобы защитить зарождающееся в Ирландии христианство от уничтожения варварами. Он верит, что только стены сохранят истину Христову для следующих поколений. Читать далее “Тайна Келлс” – кому нужны стены?

Поделиться

Бог не дает нам диктантов

Слышание Бога – пожалуй, одна из самых противоречивых тем в христианстве. Одни говорят, что в наше время он больше не говорит. Другие утверждают, что слышат его голос чуть ли не ежесекундно. Одни говорят, что услышать Бога можно только через чтение Библии. Другие – что Бог говорит в сердце, независимо ни от чего. Одно ясно: Иисус сказал, что овцы его слышат его голос, узнают его и идут за ним. Но как узнается его голос?

Неужто и правда в сердце появляется вдруг указание: «Встань, иди на базар и купи там самовар». Казалось бы, ветхозаветные пророки так и слышали Бога. От него, судя по текстам, исходили вполне конкретные указания: «Стойте на месте», «Не ходи войной на такого-то царя», «Обойдите Иерихон семь раз». Но мало кто из нас, насколько мне известно, слышит Бога именно так. Он говорит, но как-то по-другому.

Если говорить о Священном Писании, то христиане почти универсально утверждают, что богодухновенность это не диктовка. В отличие от того, что утверждается о Коране, Бог не диктовал священные тексты слово в слово. Святой Дух написал их опосредованно – через опыт, мысли, характер, личную историю и даже грехи целого ряда людей. Бога не интересует диктовка, он говорит через людей. Он доносит свои мысли через наши мысли. Говорит нашими словами, являет себя через наш опыт.

Изумление вызывает именно то, что Святой Дух, вместо того, чтобы нам что-то диктовать, не побоялся выплетать из нитей человеческого опыта нечто абсолютно богодухновенное. Бог не дает нам диктантов, чтобы мы скопировали его слова, а потом строго исполняли. Его рупор – наше хождение с ним, наши мысли, наши чувства, вся совокупность нашего опыта. Он говорит в том, что с нами происходит. Он вплетается в ткань наших повседневных обстоятельств и ждет момента, когда мы его узнаем. Как узнали его те двое по дороге в Еммаус. «Не горело ли сердце наше?»

Конечно, Бог мог бы нам что-то продиктовать, и, возможно, иногда он так и делает – с особо приближенными. Но радует его другое. Когда мы останавливаемся в конце или в середине дня и чешем голову: «А ведь все это произошло не случайно – наверное, Бог мне что-то говорит». Или когда мы видим, как обстоятельства ведут нас по совершенно особому пути. Или когда мы подмечаем в своей жизни какие-то повторяющиеся явления, возвращающиеся мысли, узнаваемые проблемы.

И тогда мы останавливаемся и понимаем, что с нами говорит Святой Дух. Он ничего не диктует, он просто открывает нам глаза. Мы прозреваем, вдруг, во мгновение ока, как по звуку последней трубы. Это прозрение и есть его голос. Он говорит через открытие наших глаз. Когда мы узнали его, мы услышали его. Наши озарения и есть голос Иисуса, на голос которого мы откликаемся. Этот внутренний отклик – не наша заслуга, а вспышка узнавания. Он преломляет хлеб перед нашими глазами и исчезает. А  у нас загорается сердце.

Голос Бога не есть нечто внешнее. Он – не монарх, возвещающий нам свою августейшую волю. Его голос – это нечто внутреннее, приоткрывающееся, узнаваемое чутким вниманием. Его голос – это наш опыт, умноженный на озарение от Святого Духа. Если бы Бог нам что-то диктовал, мы никогда не научились бы его узнавать. Но он возвращает нам зрение, чтобы мы безошибочно узнавали его в любых обличиях. Гарантия того, что мы слышим Бога – это наше узнавание его. Узнать и значит услышать. Прозреть и значит обратиться.

Поделиться

И это все о нас

Любой, кто когда-либо наблюдал за двумя братьями, знает, что весь мир для них сводится к одному слову – состязание. Моим мальчикам непременно нужно именно то, что сейчас в руках у другого: стул, на котором тот сидит, лук, из которого тот стреляет, еда, которую тот взял в холодильнике. Если одного попросили что-то принести, другой тут же несется сломя голову, чтобы принести это первым. Младший, конечно, частенько проигрывает в этой схватке, но у него вырабатываются другие «конкурентные преимущества», вполне компенсирующие недостаток живого веса.

У меня никогда не было двух девочек, но, подозреваю, что у них картина такая же. «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» Состязание, непрерывное желание сравнивать себя с кем-то — это то, что порождает в детях (и не только в детях) импульс насилия. Двигатель насилия, в любой его форме, это сравнение. Мифологическим символом логики насилия является Каин, убивший Авеля. Первое насилие в роде человеческом произошло в результате сравнения: что я хуже него? Читать далее И это все о нас

Поделиться