Архив рубрики: Дружба

Есть доверие. И есть мороженое.

Когда к тебе подходит твой взрослый ребенок и говорит: «Давай поделаем что-нибудь вместе», в душе расцветает Царство Божье. Ты знаешь, что он/она пришли не потому, что надо – никакого принуждения – а просто так. Им ничего от тебя не надо. И тебе ничего от них не надо. Им просто захотелось побыть с тобой. А потом – благодать.

Едем в Menches есть мороженое. Садимся. Смотрим на облака. Говорим. Как друзья. Я рассказываю, как у меня. Она рассказывает, как у нее. Нам хорошо. Мы открыты, скрывать нечего. Да и что толку – мы все равно друг про друга все знаем. Я сижу и думаю: «Родительская глава закончена. Началась новая глава – дружба».

Все, что можно было вложить, вложено. Теперь – отдача. И эту отдачу можно охарактеризовать одним словом – «контакт». Есть контакт. Есть понимание. Есть общение. Есть доверие. И есть мороженое. И еще есть «Королева бензоколонки». Скоро нальем чаю и будем смотреть на 157-й раз. Контакт со своим взрослым ребенком – это круто. Он хрупкий, летучий. Его легко потерять.

Он растет на закваске доверия, как тесто на дрожжах. Когда ребенок хронически не может доверять родителю, у него атрофируется мышца доверия. Он не может ею пошевелить всю оставшуюся жизнь. Он вроде бы и пытается доверять людям, себе, Богу, да не может. Все время страшно. А вдруг тебя бросят? Как бросали раньше. И он весь сжимается в комок, скрючивается, скукоживается как старый рваный башмак и чешет… как будто сваи вколачивает.

С годами недоверие перерастает во вторую натуру. Мы не можем отпускать, расслабляться, разжимать хватку, благодарить, видеть хорошее, не пугаться плохих новостей, заботиться о себе, заботиться о других, быть самим собой, позволять другим быть самими собой. Человеку нужно хоть кому-нибудь в жизни доверять – тогда у него появляется и закрепляется навык доверия. Если такого человека нет, в нем появляется и закрепляется навык недоверия.

Навык недоверия – это болезнь тотального контроля. Это зависимость от контроля. Если я чего-то не могу контролировать, во мне начинается паника. Все должно быть так, как мне надо. Отпустить вожжи – немыслимо. Мышца доверия не работает. Навык недоверия рулит. Он заполоняет собой весь мир, заслоняет солнце непроглядной тенью, и мы ничего не видим. Ничего хорошего.

Исследования показывают, что в жизни ребенка должен быть хотя бы один стабильный взрослый. Даже если вокруг него полный хаос, но есть хотя бы один человек, на которого можно положиться, на которого можно рассчитывать, у ребенка не пропадает навык доверия, с которым мы все рождаемся. Только в атмосфере полного хаоса и непредсказуемости этот навык уходит, и на его месте начинает расти навык недоверия.

Родительская глава – про формирование навыка доверия. Следующая глава – про дружбу, про контакт, про доверие. Родительская глава – это когда мы всегда и во всем стабильны и неизменны в глазах ребенка, и он может нам доверять. Следующая глава – это когда навык доверия сформирован, и мы оба можем быть самими собой.

Родительская глава – «я не меняюсь, доверяй мне». Следующая глава – «теперь ты умеешь доверять, насладимся доверием». Доверие – ключ ко всему. Ключ к Царству Божьему. И ключ к себе. Мне не нужно бояться, скрываться, защищаться, ненавидеть, подозревать, закрываться в себе, угождать другим. Доверие – это возвращение к себе настоящему.

Дальше они пойдут своим путем. Будут падать, вставать, снова падать. Но навык доверия не исчезнет. Если человек с ним вырос, он остается на всю жизнь. И именно из этого внутреннего пространства доверия человек может снова и снова возвращаться к подлинному себе – и к подлинному тебе. И к подлинным другим. И когда ты садишься с ними в кафе-мороженое и чувствуешь: «Есть контакт», это и есть Царство Божье.

Поделиться

Общение как аккорд

Богословские догматы похожи на гранулы растворимого кофе. Если положить их на язык, получится слишком горько, и настоящего вкуса кофе не почувствуешь, пока не нальешь воды. Например, зачем Бог создал человека? Зачем он был ему нужен? Ни зачем. Чтобы поделиться тем, чего у него было в избытке. Любовью. В этом, казалось бы, простом догмате заключен такой умопомрачительный смысл, что не знаешь, с чего и начать.

Все человеческие отношения строятся либо на нужде, либо на избытке. Когда человек вступает в отношения с другим, потому что хочет восполнить какую-то свою нужду, он закладывает в основу отношений свою собственную пустоту. Сознательно или подсознательно, он будет вытягивать из другого некий ресурс. Если в отношения нас привела нужда, мы будем продолжать отношения в той же манере. Начинаются конфликты и постепенное поглощение одной личности другой.

Отношения, мотивированные нуждой, не ведут к подлинной связи. Они порождают зависимость от другого как от ресурса. Ресурсозависимые отношения ведут к псевдоединству – постепенному слиянию лиц в одно безликое целое. К единообразию за счет стирания различий. Интересно, что Отец, Сын и Святой Дух – совершенно разные и неслиянные личности. Отец не то же, что Сын. Сын не то же, что Отец. Святой Дух не то же, что Сын или Отец. Они все время друг друга прославляют и тем самым друг друга дифференцируют — в полной гармонии.

Принцип, отлично выраженный в догмате, хорошо виден на примере роста детей. Если ребенок растет в семье, где родители в нем «нуждаются» — например, пытаются так или иначе через него реализоваться или доказать, что они чего-то стоят, или стыдятся, что он не такой, каким должен быть, или превращают его в семейного идола, который наполняет жизнь родителя смыслом, или хотят через него получить утешение, эмоциональное наполнение, спасение от одиночества и т.п. — то ребенок постепенно гаснет, теряет себя, перестает верить в себя. Он уничтожен как личность. Он – служебный элемент. Личности нужно, чтобы в ней не «нуждались».

Ребенку совершенно необходимо, чтобы родители в нем не нуждались. Чтобы у них УЖЕ была своя радость, независимая от него. И тогда он захочет в нее войти. Он будет свободен стать самим собой, отдельной неуничтожимой личностью, потому что никому не нужно, чтобы он был не самим собой, а кем-то другим. Если же у родителя есть нужда, с которой он входит в отношения с ребенком, между ними никогда не будет подлинной связи. Будет лишь ресурсозависимая эмоциональная сцепка.

Подлинная связь возможна только между личностями. Между дифференцированными, отдельными, нестираемыми, неслиянными личностями. Подлинное единство по образу Троицы – это торжество различий, праздник разностей, которые от своего избытка изливаются друг на друга, выплескивая жизнь и гармонию. Жизнь – это выплеск избытка. Как в Боге. Троица изливает свою радость через край в мир бытия, и порождается жизнь. Троичная жизнь выплескивается из чаши благодати и выливается в то, что мы называем творением. Жизнь – результат избытка. Жизнь – ни для чего. Она просто есть.

Сотворенная жизнь никому не «нужна». Она – река, постоянно переполняемая невидимым источниками. Они бьют, она течет. Течет свободно, куда хочет. Но мы, смотрящие на эту реку, чувствуем невероятную гармонию в этом, казалось бы, хаотичном движении воды. Кто может предсказать, куда потечет разлитая вода? У нее свой характер, свое лицо, своя дорога. Но мы смотрим на нее и чувствуем с ней невероятную гармонию. Подлинная гармония – это сочетание совершенно разных нот, звучание которых воспроизводит божественную красоту.

Гармония Троицы – это трезвучие, аккорд из трех совершенно разных нот, которые в сочетании дают невероятную красоту. Это не унисон, не бесконечное дребезжание одной и той же струны. Это внезапное обнаружение единства во множественности, красоты в разности, порядка в хаосе. Внезапное – потому что чистое звучание трезвучия наступает только на вполне определенных частотах. И тогда разные ноты «сливаются» в одно целое.

Это идеальный образ подлинного единства. Когда отношениями движет нужда, всегда есть принуждение другого к соответствию некоторым ожиданиям. Различия устраняются ради псевдоединства. Личность не звучит. В Троице же звучат все три ноты трезвучия, каждая на своей частоте, не повторяя другую, не устраняясь и не поглощаясь другой. И вдруг! Звуки сливаются в умопомрачительную гармонию! Гармония – это результат избытка различий, сливающихся в единый аккорд.

Поделиться