«Мясо» капитана Блада

Когда стали в большом количестве появляться римейки старых историй, таких как «Красавица и Чудовище», «Les Miserables», «Звездные войны», «Хоббит», у меня появилось стойкое ощущение заговора. Такое чувство, будто римейкеры намеренно пытаются выбить из классики все высокое и глубокое и оставить все самое низкое и поверхностное. В историях не осталось «мяса», прямо-таки укусить не за что. Заботит еще и то, что большинству современных детей родители поставят вовсе не «Красавицу и Чудовище» 1991 года, а римейк 2017 г., где Красавицей стала Эмма Уотсон, которая, хоть и красавица, но не оставила от прежней Красавицы камня на камне. После созданного ею образа у девчонок почему-то появляется желание флиртовать, а не читать книги.

Интересно, каков был бы современный римейк «Братьев Карамазовых»? Море развратных сцен плюс пара путанных мыслей в обертке супердетективного сюжета? Планка современного искусства понижена до отупения. Нашего отупения. Гюго наверняка хватил бы удар после просмотра мюзикла «Отверженные» 2012 года. После него у детей и взрослых остается в голове все, что угодно, только не то, о чем Гюго писал в предисловии к своему роману: «Я хотел написать Евангелие для народа». Что бы сказал Клайв Льюис, увидев в экранизации «Принца Каспиана» Питера дерущегося не как джентльмен, а с остервенелым выражением лица и налитыми кровью глазами? Что сказал бы Толкиен, увидев, как Арагорн в «Возвращении Короля» сносит башку глашатаю Саурона?

Владимир Лосский писал в свое время о «христианизации эллинизма». С приходом Христа греко-римская культура с ее мифологией и символикой стала постепенно «наполняться» Христом, в котором, как известно, обитает вся полнота. Христианские мыслители первых веков активно преображали идеи, лежавшие в основе греко-римского мира, переосмысливая их в христианском ключе. Древнее язычество вовсе не было отменено; оно было восполнено, как нечто недостаточное в самом себе. Так же как древнеиудейский мир в его символике не был отвергнут, а был замещен чем-то большим. По словам, К.С. Льюиса, благодать ничего не отменяет, она лишь наполняет пустое до краев.

Лютер в свое время брал кабацкие песни и переделывал их в гимны. Сейчас делают ровно наоборот – берут гимны и переделывают их в кабацкие песни. Раньше восполняли то, что было пустым. Сейчас опустошают то, что было наполненным. Раньше устраняли недостаток смысла, сейчас устраняют его избыток. Хочется сказать новоявленному Дарту-Вейдеру, Бену Соло: «Дружище, контролируй свои эмоции – твой дедушка делал это гораздо лучше. Он-то знал, что эмоции делают человека слабым». Хочется сказать невесть откуда взявшему в «Хоббите» Леголасу: «Не пристало толкиновскому эльфу сражаться с такой злючей ненавистью в глазах».

Недавно мы прослушали с детьми «Одиссею капитана Блада». Помня свои детские впечатления об этом герое, я лишний раз порадовался отлично выписанному характеру. Но в конце книги я понял, что Питер Блад, каким бы прикольным пиратом он ни был, может быть подан по-разному. Уверен, что современный римейк капитана Блада напоминал бы «Пиратов Карибского моря». Так и вижу бесконечную резню на блестящих саблях в совершенно не блестящем сюжете. Рафаэль Сабатини вложил вполне определенный смысл в «пиратство» Питера Блада. Его, как пирата поневоле, не интересовала ни добыча, ни слава, ни собственная жизнь. В каждой встрече с человеком он крал только одно – его сердце.

Герой Сабатини – тот, кто ловит человеков. Он читает сердца человеческие как на ладони и улавливает гордецов в их гордыне. Его победы – это не столько тактика и стратегия, сколько знание людей, их сердец. Кто перед ним, что у него в сердце – вот какой вопрос он задает себе в первую очередь. Как в песне поется: «На жадину не нужен нож, ему покажешь медный грош, и делай с ним что хошь». Есть только один человек, который довел это искусство ловли человеков до совершенства. Иисус. Любая его встреча – пиратский набег с целью похищения сердца. Когда к нему привели богатого юношу, он мгновенно увидел его сердце. И понял, в какую сеть его нужно ловить.

Осталось только поставить западню, подсказанную самим же его вопросом об обретении жизни вечной. Иисус с невозмутимостью Питера Блада (или наоборот) бросает одну-единственную реплику: «Знаешь закон…». И в следующее мгновение птичка уже в клетке: «Все это исполнял я с юности». Неужели? Что и первую заповедь? Тогда раздай все имение нищим. Бум. То, что человек хотел утаить, Иисус вытащил на свет с ловкостью психотерапевта. Питер Блад в замысле Сабатини – лишь отблеск Божественного человековедения. При повышении символики Питера Блада получается Христос. При понижении – Джек Воробей. Но едва ли Сабатини порадовался бы такому понижению; его интуиция «пиратства» слишком прозрачна и слишком наполнена смысловым «мясом». Надеюсь, кто-нибудь переснимет «Капитана Блада», превратив его из кабацкой песни в гимн человековедению.

Facebook Comments

Поделиться

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о