Дары Харвея

Суббота, 26-е августа, просыпаюсь в час ночи – почему все ходят по дому? За окном хлещет дождь. Вода за три часа поднялась на полтора метра. Мы в удивлении таращимся на текущую под домом реку. Но ведь дом стоит на сваях высотой 2,5 метра, еще запас есть. За всю историю Техаса вода никогда не поднималась выше этой отметки. На всякий случай перетаскиваем всю мебель с первого этажа на второй. Но нет, вода поднялась. Утром первый этаж залило на 2-3 см.

Четыре машины утонули полностью. Скорее всего их куда-нибудь отнесет, так обычно бывает. Но вода остановилась. В воскресенье вода начала немного уходить – на 30 см. Мы танцуем, поем даже. Вдруг прогноз: за следующие два дня выпадет в два раза больше осадков, чем за прошлые два. Но ведь уже выпало 25 дюймов! И этого хватило, чтобы река поднялась на 3 метра! Что же будет завтра утром? Ложимся спать – не спится. Конечно, не верится, что вода может преодолеть еще 2 метра за ночь, но все же. Не хочется проснуться в воде. Потом все же засыпаем. Утром воды – на 20 см выше первого этажа. Читать далее Дары Харвея

Facebook Comments
Поделиться

Вопрос безрукого ангела

Настоящий собеседник всегда готов к неожиданностям. Когда ты заранее знаешь, что человек скажет и сделает, становится неинтересно. И все-таки я часто подхожу к другим не для того, чтобы удивиться тому, что они мне скажут, а для того, чтобы «пропихнуть» что-то свое. В этот момент собеседник умирает. А ведь жизнь – это тоже собеседник. Но мы часто не желаем с ней разговаривать, мы скорее хотим ей сообщить то, что нам нужно. Редко удается начать день с мысли: «Сегодня Бог мне что-то дает и нет никакой ошибки в том, что он дает». Скорее начинаешь с мысли: «Сегодня у меня опять нет того-то и сего-то, чего бы мне очень хотелось».

При таком начале день превращается в гонку за тем, чего нет – без внимания к тому, что есть. Это подобно тому, как если бы мы в разговоре с человеком не слушали его, а все время говорили свое. Зачем он вообще тогда нужен? А вдруг он хочет что-то сказать, чего мы не ждали? Бог – собеседник. У него есть что сказать, и он зовет нас в диалог. Но разговор с ним – это всегда доверие потоку. Умеем ли мы доверять потоку жизни как потоку собеседования с Богом? Как в разговоре с человеком нужно довериться течению разговора и не пытаться им манипулировать, так и в диалоге с Богом нужно довериться потоку событий, мыслей, слов и встреч и не манипулировать ими. Читать далее Вопрос безрукого ангела

Facebook Comments
Поделиться

Круговорот хвалы в природе

Как бывает порой интересно, когда одна фраза или один вопрос приносит с собой какую-то train of thought (поток мыслей, дословно «поезд мыслей»), как говорят англичане. Садишься на этот поезд и едешь. Куда? Пока не приедешь, не узнаешь. Так вот и недавно дочь, глядя на дождь за окном, меня спрашивает: «Ты веришь в круговорот воды в природе»? «Конечно», – ответил я сходу, не задумываясь. А потом рассказал вкратце весь цикл этого самого круговорота.

Воспроизведя вполне научную картину мира, я задумался – а может быть вскочил на поезд мыслей – «и это все?» Вот эти нити, соединяющие небо и землю, это вот как раз то, что я сейчас описал? Я заметил, что все элементы моего рассказа были максимально объективны и совершенно не зависели от меня. Я ничего не вносил в эту картину. Я просто воспроизводил учебник. Я был к ней совершенно непричастен.

Но разве не важно, что ТЫ видишь в этой картине? Ученый увидит то, что написано в учебнике. И опишет это так, КАК БУДТО его в этой картине нет, хотя это и не так. Я задумался: «А что Я вижу в этой картине?» Как Я вижу круговорот воды в природе? В голове поплыли образы: «нити, сшивающие небо и землю», «кровообращение земли», «вода, как кровь, несет нечто от земли к небу и от неба к земле», «круговорот общительности». Мир, который внутри меня, странным образом похож на мир вне меня. Во мне текут реки, циркулирует жизнь, совершается органическое общение. Мое тело – это сеть, внутри которой все со всем связано. Читать далее Круговорот хвалы в природе

Facebook Comments
Поделиться

Богофобия и священный трепет

Из статьи Светланы Лихачевой «Язык поэзии» Оуэна Барфилда:

Толкин описывает, как его собственный многоплановый авторский мир родился из переживания, порожденного словом. Встретив в древнеанглийском гимне Кюневульфа имя «Эарендель», Толкин «ощутил странный трепет», как писал он сам, «будто что-то шевельнулось во мне, пробуждаясь от сна. За этими словами стояло нечто далекое, удивительное и прекрасное, и нужно было только уловить это нечто, куда более древнее, чем древние англосаксы».

Разница между богофобией и «страхом Божьим» проста: богофобия заставляет нас устраняться от Бога, а страх Божий – приближаться к нему. Богофобия – это языческое и где-то ветхозаветное чувство священного ужаса перед Богом или богами. В язычестве Бог или боги воспринимаются как высшая сила, которую нужно ублажать жертвами, и тогда ты получишь от нее все, что тебе нужно. Основа язычества – магия, набор ритуальных действий для ублажения богов. Психологическое оправдание магии – потребность в манипулировании богами. Магия – инструмент манипуляции высшим миром.

Когда человек встает на путь магии, он всегда полагается на внешний ритуал. Но это путь страха. Потому что боги всегда капризны. Как знать, достаточно ли им приносимых жертв? Вдруг нет? Самое темное язычество доходит до человеческих жертв в попытке ублажить богов. Языческий (и ветхозаветный) страх перед Богом – это страх, вызванный неуверенностью в достаточности жертв. В присутствии Бога человек осознает свою ничтожность и неспособность принести адекватный дар, чтобы остаться в живых. Корень языческого страха – магизм мышления.

Древний Израиль, приступив к горе Присутствия Божьего, убоялся страхом великим и отправил вместо себя Моисея в качестве переговорщика с Богом. Богофобия, вызванная неуверенностью в достаточности жертв для ублажения этого Бога, заставила их устраниться от контакта с ним и обратиться к помощи жреца. Как же часто мы видим в христианстве следы богофобии! К Богу лучше близко не подходить. Лучше общаться с ним на почтительном расстоянии, предварительно сделав все, что он предписывает. Я буду исправно ходить в церковь, приносить десятину, молиться, поститься, делать добрые дела, а ты, Бог, меня не трогай.

Такое отношение пропитано ветхозаветным пониманием «страха Божьего». Страх Божий зачастую понимается нами по-язычески, как страх перед возмездием в случае неисполнения каких-то требований. Как древний язычник трепетал перед мечом Немезиды, каравшим за нарушение нравственного порядка, так и мы зачастую трепещем перед Богом, карающим неисполнение его воли. Мы живем магизмом – исполнением внешних требований ради обеспечения себе вечного блага. В Новом Завете «страх Божий» раскрывается с совершенно иной стороны. Он становится трепетом встречи – с трансцендентной красотой.

«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх… Боящийся несовершенен в любви». Вспомните что-нибудь, что вы любите. Трепещущиеся на легком ветру листья молодой осины. Музыку, которая трогает до слез. Книгу, которая говорит с вами о самом главном. Пейзаж, который вызывает щемящее чувство тоски. Любой человек, познавший такой трепет, никогда не спутает его с богофобией. Он притягивает к Богу, а не отталкивает от него. Это священный трепет, земля святая, где нужно снять обувь. Новый Завет перетолковывает «страх Божий», или, точнее, раскрывает его мудрость. Это вовсе не ужас перед карающим за непослушание Божеством, а трепет души, видящей чудо.

Христос отверзает очи слепым, но не просто физические очи, а очи духовные. Христианин – тот, кто прозрел. Он видит ясно. И он видит чудо. Не просто деревья, дома и людей, а удивительные картины любви, которые рисует перед его глазами Создатель. Христианин видит чудо и удивляется каждый день – всему, что в незрячем состоянии нам покажется обыденностью. Можно пройти мимо святой земли, не остановившись и не сняв сандалий. Самый большой страх – страх не увидеть. Пройти мимо. Не услышать. Не остановиться перед молодой осиной, трепещущей на июльском ветру. Но если вы ощутили этот трепет, значит вас посетило истинное знание Творца. Вот как это выглядит.

Facebook Comments
Поделиться

Колхоз и Троица

У Клайва Льюиса есть интересное описание дружбы в трактате о любви (если я не ошибаюсь). Дружба – это единственный род отношений, которые не строится на какой-либо земной зависимости. Подумайте сами: как только вы чувствуете, что ваш друг хочет получить от вас что-то, кроме вас самих, у вас тут же пропадает желание с ним дружить. Мы понимаем, что ему нужен не я, не то, кем я являюсь, а что-то иное, что я могу дать: эмоциональную поддержку, финансы, бытовую или соседскую помощь, побег от одиночества, возможность послужить «нуждающемуся» и т.п.

Дружба не терпит зависимости. Все другие типы связей между людьми построены на обязательствах, и только дружба дает другому быть самим собой. Потому что такова ее суть – наслаждение другим в его отличии от всех остальных. Высший символ дружбы – Троица. Неслиянность трех уникальных лиц при полной их нераздельности. Противоположностью дружбы, в определенном смысле, является колхоз. Колхоз, или «колхозность» – это поглощение индивидуального, личностного «я» коллективным «мы». «Мы» всегда важнее, чем «я». В «колхозном» сообществе человек жертвует своим «я», но не потому что хочет, а потому что вынужден. Он зависим. Читать далее Колхоз и Троица

Facebook Comments
Поделиться

Что такое разговор

Одна из тем, которая практически никак не освещается христианством, это тема разговора. Есть тема учения, молитвы, спасения, чтения Библии, духовных практик и т.п., но о разговоре почти никто не рассуждает. А ведь разговор – это сердцевина любых отношений. Неудивительно, что Бог кажется нам далеким. Как может быть близок тот, с кем ты не говоришь? Мы заняты чем угодно – читаем Библию, молимся, слушаем проповеди, ходим в церковь, но с ним не говорим. Он дистанцирован от нас всем набором вещей, которые мы делаем, чтобы к нему приблизиться.

Да и как с ним говорить? Разговор – вообще вещь странная. Разговору не научишь. Не проведешь семинар. Не опишешь в учебнике. Разговоры бывают у всех, но настоящие разговоры – большая редкость. Как писал Александр Пятигорский, «если я знаю, что где-то есть хороший собеседник, я готов ползти туда на коленях». Бог – хороший собеседник, но дистанция между нами – результат отсутствия разговора. Любой человек, имевший в жизни хороший разговор, знает простую истину: чтобы был разговор, нельзя контролировать собеседника. Иначе разговор рушится. Свобода и непредсказуемость – залог настоящего разговора.

Когда идет разговор, никогда заранее не знаешь, куда он выведет. Если ты знаешь, значит ты контролируешь разговор, и это уже не разговор. Настоящим разговором невозможно управлять. Как только ты вписал его в схему, он исчез. Он – поток, которому нужно довериться. Как Авраам пошел туда, куда не знал. Он знал лишь то, что ему было обещано благо. И он доверился Тому, кто вел, – не зная, куда идет. На этом пути ему было нелегко – он то и дело возвращался к контролю отношений. Но контроль привел только к рождению Измаила.

Все мы знаем, что такое «Измаилов разговор». Это – вымученный разговор, когда мы тужимся, что бы такого сказать. Но мы способны родить только ветер, пургу, принужденность. Это не то, что к нам приходит как дар. Как много вокруг вымученных разговоров, натужных связей, бесплодной информации. Натянутые разговоры – это вымученное дитя нашего контроля. Мы хотим управлять разговором вместо того, чтобы следовать за ним. Следовать – страшно, это требует уязвимости. Жизни в шатрах, когда любой может причинить тебе вред. Но Авраам жил в шатрах, потому что был Последователем. Он шел за Тем, кто говорил. И, наконец, ему был дан Исаак. Сын обетования. Сын дан нам.

«Сын дан нам» – это в первую очередь об Иисусе Христе, но косвенно – об Исааке и о каждом из нас. Сын может быть только ДАН. Он не может быть ВЗЯТ. Исаак и Иисус – духовная метафора того, что рождается без человеческих усилий. «Контролер» всегда получает вымученность, натянутость, принужденность. «Последователь» принимает дар. Настоящий разговор – это ожидание Исаака. Ожидание дара, через который благословляешься ты и все народы земли. Почему одни разговоры получаются, а другие – нет? Потому что мы либо контролируем, либо следуем. Либо рожаем Измаила, либо ждем Исаака.

Бывали ли у вас разговоры, которые лучше всего описать как подарок? Вдруг собеседник говорит что-то, а у вас загорается сердце – да, это именно то! Этот момент – высший дар общения. Искра. Вспышка. Жизнь. Призыв. Голос Проводника, веяние Духа. Ради таких моментов, хочется ползти к Собеседнику хоть на край света. Они окрыляют. Говорить с Богом значит не контролировать то, что он скажет. Не следовать схемам. Не думать, что я заранее знаю, что он должен сказать. Это значит отказаться от шаблонов, конструктов и моделей о том, как, где, когда и через что он говорит. Это значит принять его как непредсказуемого живого Собеседника – ты никогда не знаешь, что и как он скажет.

Но в этом-то и жизнь! Перед нами живой Бог, а не безгласные идолы. Бог говорит! И всегда что-то другое. Но все наши конструкты о том, что и как он говорит – это Измаил, который убивает своего брата. Измаила нужно изгнать – иначе Исаака не спасти. Разговор с Богом – это путь к Исааку, когда мы с замиранием сердца ждем: что же он скажет на этот раз? Мы ничего не знаем заранее, кроме одного – будет подарок. Сын дан нам. Но Сын не взят нами.

Недаром древние отцы приветствовали друг друга фразой – как идет молитва? Мы живем в век технологий, механизмов и конструктов. Общение с Богом нам рисуют как еще один управляемый механизм. Но чем больше мы механизируем общение, тем больше мы удаляемся от Бога и друг друга. Чем больше схем, тем шире пропасть. Разожмем ли мы руку, как Бильбо отпустил кольцо? Отпустим ли контроль? Если да, то воистину мы дети Авраама, ибо ходим стопами того, кто шел, не зная куда. Это и вменилось ему в праведность; вменится и нам.

Facebook Comments
Поделиться